Кастрюля с супом с тяжёлым звоном опустилась на гранитную столешницу. Я, едва держась на ногах, уткнулась лбом в холодную кухонную плитку и прислушалась: за стеной, в детской, наконец стих мой маленький сын. Артём засыпал мучительно — плакал, ворочался, потому что у него лезли первые зубы. От бесконечных бессонных ночей у меня уже плыло перед глазами, а стрелки часов показывали одиннадцать вечера.
И тут входная дверь с таким грохотом ударилась о косяк, что зеркало в прихожей дрогнуло. Я вздрогнула всем телом. Шаги Дмитрия в этот раз звучали непривычно тяжело, уверенно, почти демонстративно. Но хуже было другое: следом за ними тянулось постороннее шарканье подошв и тихий кашель, знакомый до боли.
Я вышла в коридор — и застыла на месте. На полу уже громоздились две огромные клетчатые сумки, набитые вещами под завязку. Дмитрий, даже не взглянув в мою сторону, снимал куртку и цеплял её на крючок. А за его спиной стояла свекровь, Светлана Викторовна, аккуратно поправляя на плечах шерстяной платок.
— Ох, тесновато у вас, Димочка, — с порога протянула она скрипучим голосом, окинув нашу светлую прихожую недовольным взглядом. — На фотографиях в вашем интернете всё просторнее выглядело. Ну да ладно, как говорится, в тесноте, да не в обиде. Мария, что замерла, будто чужая? Помоги матери пальто снять, у меня спину в дороге прихватило.
Я ошеломлённо посмотрела на мужа.
— Дмитрий… Что это значит? Что вообще происходит? Какая ещё дорога?
Он наконец повернулся ко мне. И в его взгляде я не увидела ни капли той нежности, с которой ещё год назад он встречал меня из роддома. Месяц назад Дмитрия назначили начальником отдела, и вместе с новой должностью в его голосе появились жёсткие, хозяйские интонации. Он всё чаще смотрел на меня сверху вниз — как на неприятное бесплатное приложение к своей новой успешной жизни.
— В смысле «что»? — раздражённо бросил он и, обойдя меня, направился на кухню. — Мама теперь будет жить с нами. Постоянно. Свою квартиру в области она уже выставила на продажу, а деньги вложит в развитие моего бизнеса. Так что привыкай: теперь мы все вместе. Светлана Викторовна, проходите, Мария сейчас чай сделает.
— Подожди… Как это — постоянно? — губы у меня задрожали. Я пошла за ним, чувствуя, как внутри всё сжимается от холода. — Дмитрий, мы даже не обсуждали такое! Артёму всего десять месяцев, у нас двухкомнатная квартира. Где твоя мама будет спать? В гостиной? Но там мы работаем, там компьютер, там ребёнок ползает!
— В гостиной я и устроюсь, — невозмутимо вмешалась Светлана Викторовна, уже вошедшая на кухню. Она успела переобуться в принесённые с собой мягкие тапочки и теперь с видом полноправной хозяйки заглядывала в кастрюли на плите. — Мне телевизор нужен, я под него засыпаю. А ты с ребёнком переберёшься в маленькую комнату. Много ли вам места надо? Кровать влезает, люлька тоже. Вот и живите. А Дмитрию высыпаться необходимо, он теперь человек серьёзный, деньги зарабатывает. Нечего ему всю ночь крутиться под детский ор.
— Дмитрий, скажи ей хоть что-нибудь! — я почти задыхалась от возмущения, не отрывая от мужа взгляда. — Это моя квартира! То есть наша… Мы ведь вместе её покупали! Мои родители внесли половину первоначального взноса!
В этот момент Дмитрий резко поставил стакан на стол. Удар вышел таким громким, что я машинально отступила назад. На его лице появилась злая, презрительная усмешка.
— Твои родители внесли? — медленно процедил он, поднимаясь со стула и нависая надо мной. — А ну напомни мне, дорогая жена, кто последние полтора года платит ипотеку? Кто закрывает коммуналку? Кто покупает еду, пока ты сидишь в декрете и только тянешь из меня деньги? Ты за этот год хоть одну гривну в дом принесла?
— Я сижу с твоим сыном! — слёзы брызнули у меня из глаз. — Ты сам просил меня раньше уйти в декрет! Сам говорил, что обеспечишь семью, что мне не нужно переживать о заработке!
— Много ли я говорил, когда ты ещё нормально выглядела и работала, — отмахнулся Дмитрий. — Сейчас всё иначе. Я вкалываю с утра до ночи. Квартира оформлена на меня. Да, юридически она куплена в браке. Но если по совести считать, твоя доля здесь — максимум три квадратных метра где-нибудь в углу, на которые твои родители скинулись. Вот там и сиди тихо. Моя мать имеет полное право жить здесь, потому что помогает мне поднимать дело. И это решение обсуждению не подлежит.
Светлана Викторовна довольно фыркнула и без спроса полезла в шкафчик за моей любимой чашкой.
— Вот именно, — протянула она с явным удовольствием. — Разбаловалась ты в декрете, девка. Своей копейки не имеешь, а уже права качаешь. Дмитрий у тебя хороший муж, и она явно собиралась продолжить расхваливать сына дальше.
