Михаил уже застегнул рубашку и, наклонившись к Алине, хотел поцеловать её на прощание. Она приподнялась ему навстречу, и одеяло съехало ниже, обнажив её красивую грудь.
«А может, плюнуть на всё и остаться? Сколько можно уходить украдкой, врать, прятаться… Мария ведь всё равно когда-нибудь узнает», — мелькнуло у него в голове. Но стоило ему представить жену, как внезапный порыв сразу погас.
— Извини, мне правда пора.
Алина демонстративно отвернулась, обиженно опустилась на подушку, надула губы и резко подтянула одеяло почти к самому подбородку, словно нарочно закрывая то, что ещё секунду назад так манило его.
— Не сердись. Завтра я тебе позвоню, — пообещал Михаил и поспешно вышел из спальни, пока какая-нибудь безрассудная мысль не заставила его передумать.
Когда-то Михаил женился по искренней, большой любви. С Марией они прожили вместе семнадцать лет. За это время чувства не исчезли, но стали тише, спокойнее, привычнее. Он вовсе не считал себя охотником за женщинами и никогда не искал приключений на стороне. Ему были дороги домашний уют, стабильность, тишина. Он был уверен: жене не изменит. Если бы однажды не остановился на трассе…
На обочине стояла машина, а рядом — привлекательная молодая женщина. Михаил притормозил, вышел и помог заменить пробитое колесо. Девушка поблагодарила его, а потом уговорила заехать к ней хотя бы на минуту: помыть руки, выпить чаю, немного передохнуть. Отказать он почему-то не сумел. Как не смог и просто проехать мимо.
Спустя час, покидая квартиру Алины, Михаил твёрдо сказал себе, что больше сюда не вернётся. Но через пару дней она позвонила сама. Он, конечно, сам был виноват — оставил номер «на всякий случай». Алина плакала в трубку, уверяла, что машина снова не заводится, просила приехать и помочь. С автомобилем, как выяснилось, всё было в полном порядке. Алина смущённо извинилась и призналась, что просто очень по нему соскучилась.
После каждой встречи Михаил уходил от неё с одной и той же мыслью: всё, это было в последний раз. Продолжения он не хотел. Менять устроенную, привычную жизнь тоже не собирался.
Это было похоже на старое любимое кресло. Оно уже продавилось, ткань местами потёрлась, и вроде бы давно пора купить новое. Но приходишь в магазин, смотришь на десятки вариантов — и ни один не подходит. Одно слишком мягкое, другое неудобно жёсткое, третье вроде красивое, но не твоё. И в итоге вечером снова садишься в своё старое, потертое, но такое родное кресло.
Алина будоражила его, рядом с ней он снова ощущал прилив страсти, азарт, яркость чувств. С Марией же было иначе: надёжно, спокойно, понятно. Она знала его до мелочей — что он любит есть, какую рубашку выберет, когда устал, а когда просто не хочет разговаривать. По одному взгляду могла понять его настроение и не мучила лишними вопросами. Со временем они даже ругаться почти перестали.
Уходя от молодой любовницы, Михаил каждый раз уверял себя, что больше не появится. Но проходило несколько дней, и он начинал скучать. Сначала просто вспоминал, потом набирал номер, а дальше всё повторялось снова.
Вот и сейчас он возвращался домой немного утомлённый, расслабленный и довольный. В голове уже возникала привычная вечерняя картина: на кухне ждёт вкусный ужин, потом спокойный вечер у телевизора и крепкий сон в удобной супружеской постели.
В квартире пахло жареной картошкой с зелёным луком. Из комнаты негромко доносился звук телевизора. Михаил задержался у зеркала в прихожей, внимательно осмотрел воротник, волосы, лицо, проверил, не осталось ли чего подозрительного. Убедившись, что выглядит как обычно, он вошёл в комнату.
— Привет, — произнёс он, обращаясь к Марии, которая сидела на диване и смотрела в экран. — Извини, что не предупредил. Думал, быстро закончим, а там всё затянулось. Игорь опять напутал с расчётами. Пока нашли ошибку, пока всё переделали…
Мария не ответила. Она продолжала смотреть телевизор, будто его слов вовсе не слышала.
— Маш, что случилось? Ты почему такая? — осторожно спросил Михаил и сел рядом.
В груди неприятно шевельнулось тревожное предчувствие.
— Я звонила в офис, — тихо сказала она. — Потом Игорю. Он был дома. С женой и ребёнком.
— Так мы как раз у него дома и сидели… — быстро нашёлся Михаил, но, встретившись с её взглядом, осёкся.
В глазах Марии было не раздражение и даже не злость, а тяжёлый, молчаливый упрёк. Она поднялась с дивана и ушла на кухню. Михаил ещё немного посидел, пытаясь придумать объяснение, но ничего убедительного в голову не приходило. Тогда он встал и пошёл следом.
Мария молча разогревала картошку, и от этого обычного домашнего движения ему вдруг стало чуть легче.
— Чего тебе не хватало, Миш? — спросила она глухо. — Кризис среднего возраста начался? На молоденькую потянуло?
