– Марина, принеси в переговорную два кофе. Оба с молоком. И побыстрее.
В этот момент я стояла возле принтера, держа в руках стопку свежих чертежей. Четырнадцатая поездка на «Уралхимсинтез» — значит, четырнадцатый пакет документов. Почти пять месяцев я тащила этот проект на себе: от самого первого телефонного разговора до последней строки в спецификации. А Дмитрий Сергеевич прошёл мимо так, будто в моих руках были не рабочие материалы, а рекламные листовки.
Ему был нужен кофе. Только кофе.
В «ПромАвтоматике» я проработала уже семь лет. Начинала обычным инженером, потом доросла до ведущего специалиста по промышленной автоматизации. Я знала наши контроллеры, линии и протоколы не по презентациям, а руками. За последние четыре года через меня прошло двенадцать проектов — полностью. От расчётов и подбора оборудования до запуска на объекте.
А потом в компании появился Дмитрий.
Четыре года назад его поставили директором. Пришёл он из торговли: до этого оптом продавал кондиционеры. Об автоматизации понимал немногое: стоит дорого, клиенты платят, значит, тема хорошая. Для него этого было достаточно. На планёрках он уверенно произносил: «мы разработали», «наша команда внедрила», «я держал процесс под личным контролем». На визитке значилось: «генеральный директор, руководитель проектного направления».
Руки у него всегда выглядели безупречно. Ни царапины, ни следа ожога от паяльника, ни потёртости. Серебряные запонки, идеально белые манжеты. Мои руки были другими: мозоль на указательном пальце от отвёртки, свежая царапина на запястье после кабельного лотка с прошлого объекта. Я этого не скрывала и не стыдилась. У инженера руки такими и бывают.
– Марина! Кофе!
У самой двери меня остановила Светлана, секретарь.
– Давай я отнесу. А ты занимайся работой.
– Спасибо.
– Он снова за своё?
Я только пожала плечами. За четыре года уже привыкла.
Впервые он назвал меня «помощницей» на встрече с подрядчиками из Львова. Трое специалистов приехали обсуждать модернизацию конвейерной линии. Проект я готовила два месяца: расчёты, схемы, подбор оборудования, спецификация на сорока восьми страницах.
Дмитрий поднялся, каждому пожал руку и с деловой улыбкой объявил:
– Моя помощница Марина подготовила материалы. Марина, раздайте, пожалуйста.
Я молча раздала папки и села в углу. Один из подрядчиков из Львова задал вопрос по частотному преобразователю: какой тип выбран, какая мощность, почему именно эта модель. Дмитрий открыл папку и принялся перелистывать страницы. Повисла пауза. Секунд двадцать, не меньше.
– Danfoss VLT, серия 2800, пятнадцать киловатт, – сказала я со своего места. – Подобран под пиковую нагрузку с двадцатипроцентным запасом. Обоснование на тринадцатой странице.
Подрядчик посмотрел на меня внимательнее.
– Простите, а ваша должность?
– Ведущий инженер. Автор проекта.
Дмитрий негромко кашлянул.
– Марина у нас в группе сопровождения. Все ключевые решения принимаю я.
После встречи он позвал меня в кабинет. Дверь закрыл сам. Сел за стол и почти минуту молчал, уставившись в монитор.
– Ещё раз заговоришь без моего разрешения — получишь выговор. Ты инженер, а не лицо компании. Лицо компании — это я.
– Но клиент спросил техническую деталь. Вы не ответили.
– Я бы ответил! Просто ты не дала мне времени!
Двадцать секунд. Я считала. Он двадцать секунд листал папку, пока клиент ждал. Я дала точный ответ. И именно это оказалось проблемой.
– Поняла, – сказала я.
Потому что спорить с ним было бесполезно.
С того дня всё стало привычной схемой. На каждой встрече Дмитрий усаживал меня куда-нибудь в сторону. Иногда за отдельный стол, будто практикантку. Иногда вообще просил подождать в коридоре, «пока понадобится». Трижды за год я сидела на стуле возле приёмной, пока он обсуждал с клиентами проект, который был полностью сделан мной. И трижды после таких переговоров мне звонили заказчики с вопросом: «Марина, объясните, пожалуйста, что ваш директор имел в виду?»
Я терпела. Двенадцать проектов — все на мне. Моя зарплата составляла около тридцати четырёх тысяч грн. Его — примерно сто тридцать шесть тысяч. В четыре раза больше. За то, что он «лицо».
В январе поступил звонок с «Уралхимсинтеза». Крупный контракт: автоматизация двух цехов, бюджет порядка семи миллионов двухсот тысяч грн. Директор завода Андрей Михайлович вышел на нас через знакомых. Ему советовали именно «ПромАвтоматику». Если точнее — «инженера Марину, которая делала линию на комбинате в Днепре».
Дмитрий об этом не знал. Он увидел только сумму договора и сразу заявил:
– Это мой проект. Буду вести лично.
Пять месяцев. Четырнадцать выездов на завод, и каждый раз дорога занимала по три часа в одну сторону. Ездила я на собственной машине, бензин мне никто не возмещал. На одну поездку уходило примерно двадцать пять литров. По двадцать четыре грн за литр. Как-то вечером я села и посчитала: за полгода больше восьми тысяч грн из своего кармана. Просто на топливо. Чтобы потом Дмитрий мог красиво написать в отчёте: «Проведены выездные инспекции объекта».
На заводе я разговаривала с главным инженером, технологами, электриками. Я знала, где стоит каждый станок, какое напряжение идёт по сети, в каких местах проблемы с заземлением. Андрей Михайлович видел меня на площадке раз в две недели. Технические нюансы мы обсуждали по телефону и в переписке. За всё это время с Дмитрием он напрямую не общался.
