— Гражданка, вы к кому направляетесь? В списке вас нет!
Я притормозила возле регистрационного окошка. В ладони была зажата карточка медицинского полиса — нагретая рукой, с потёртыми краями. За последние два месяца я уже в четвёртый раз оказывалась у этого стекла. И всякий раз просила об одном и том же: выдать направление к ревматологу.
— Я Мария Ивановна. Терапевт обещала оформить мне направление ещё три недели назад.
Девушка за перегородкой даже взгляда не подняла. Её длинные бирюзовые ногти, покрытые блёстками, быстро щёлкали по клавишам. Со стороны могло показаться, будто она занята чем-то срочным и важным. Только я успела заметить: на мониторе у неё была открыта обычная переписка.
— Записи нет. Приходите завтра.
— Я уже приходила и «завтра», и на следующий день, и спустя неделю. Сегодня я здесь в четвёртый раз.
Только тогда она соизволила посмотреть на меня. Так обычно смотрят на назойливую муху, кружащую над тарелкой.
— А я вам чем помогу? Нет записи — нет приёма. Такой порядок.
Я стояла перед ней и чувствовала, как тянет и ломит пальцы правой руки. Суставы распухли настолько, что обручальное кольцо пришлось снять ещё в феврале. Тридцать лет эти пальцы держали мел. Ими я выводила формулы на доске, чертила схемы клеток, объясняла строение цветка. А теперь с трудом застёгивала обычную пуговицу на блузке.
— Будьте добры, позовите кого-нибудь из старших. Заведующую, например.
Девушка недовольно фыркнула, но всё-таки потянулась к телефону.
— Ольга Сергеевна, тут пенсионерка шум поднимает. Говорит, уже четвёртый раз пришла. Да. Поняла.
Она положила трубку и сухо бросила:
— Подождите. К вам выйдут.
Я отошла от окна и опустилась на скамейку в коридоре. Скамья была узкая, жёсткая, без спинки — такая, на которой долго не высидишь. Вокруг тоже ждали люди. Я машинально пересчитала их: четырнадцать человек. Старушка в синем платке, мужчина с маленьким ребёнком, две женщины среднего возраста, парень с наушниками в ушах. Чуть поодаль, у стены, стоял мужчина в тёмно-сером костюме. Он не садился. В руке держал телефон, но на экран не смотрел. Просто стоял и молча ждал.
Я подняла глаза на настенные часы. Было четырнадцать двенадцать.
Минуло двадцать минут. Потом ещё десять. Потом прошло уже сорок. Никто так и не появился.
Я поднялась и снова подошла к регистратуре.
— Извините, мне велели подождать. Но прошло уже сорок минут.
— Ольга Сергеевна занята. Ждите.
Я вернулась на своё место. Старушка в синем платке слегка наклонилась ко мне и тихо сказала:
— Не ждите вы её. Она всё равно не выйдет. Накричать — это пожалуйста, а помочь — никогда.
— То есть как?
— А вот так. Я сюда двенадцать лет хожу. Она третий год заведующей сидит. За всё это время не припомню, чтобы кому-то действительно помогла. Только голос повышает.
Я посмотрела на женщину внимательнее. Глаза у неё были мягкие, добрые, а руки — морщинистые, почти как мои. Только суставы у неё не были распухшими.
— У них всегда одно и то же, — добавила она почти шёпотом. — Мы для неё уже списанный материал.
Я сжала пальцы. Отозвалось болью. Но к такой боли я давно привыкла.
Ольга Сергеевна вышла лишь через час и десять минут. Сначала я услышала её шаги: каблуки отбивали по кафельному полу ровный, жёсткий ритм, словно метроном. Чётко, уверенно, без малейшей спешки. Так ходят люди, которые привыкли, что перед ними сами собой освобождают дорогу.
Она остановилась возле двери своего кабинета и громко спросила:
— Кто здесь Мария?
Я поднялась.
— Я.
Она окинула меня взглядом с головы до ног. Задержалась на стоптанных туфлях, на старенькой сумке из кожзама, на седых волосах, собранных в пучок.
— Проходите.
Кабинет оказался просторным. На столе стоял компьютер, лежала аккуратная стопка папок, рядом красовалась ваза с искусственными лилиями. За другим столом сидела молодая медсестра в очках. Она не поднимала глаз, будто происходящее её совсем не касалось.
— Садитесь. Что у вас случилось?
— Мне нужно направление к ревматологу. Терапевт Наталья обещала оформить его три недели назад. Я пришла — направления не оказалось. Пришла повторно — снова ничего. На третий раз выяснилось, что Наталья на больничном. Сегодня мой четвёртый визит.
Ольга Сергеевна откинулась на спинку кресла. Её ногти были длинные, красные и заострённые. Она несколько раз постучала ими по поверхности стола.
— И?
— И я хотела бы наконец получить направление.
— Читать вы умеете?
Я на мгновение замолчала. За тридцать лет работы в школе я хорошо усвоила одно правило: когда тебя намеренно задевают, не отвечай сразу. Сделай паузу. Иногда человеку полезно услышать собственные слова в тишине.
— Умею, — произнесла я спокойно. — Тридцать лет детей этому учила.
— Тогда прочитайте расписание на стене. Там понятным языком написано: приём заведующей — вторник и четверг, с девяти до двенадцати. Сегодня понедельник. И, если вы не заметили, уже два часа дня.
— Я прекрасно знаю, какой сегодня день. Но ваша регистратура четыре раза не смогла выдать мне одно направление. Четыре раза мне пришлось ехать через весь город.
— Это ваши трудности. У нас есть порядок. Записались — пришли. Не записались — до свидания.
Медсестра за соседним столом едва заметно повернула голову в нашу сторону, но почти сразу снова уткнулась в бумаги.
— Я записывалась, — сказала я. — Три раза. В первый раз приём отменили. Во второй врач ушла на обед и не вернулась. В третий оказалось, что она на больничном.
Ольга Сергеевна повернулась к медсестре и усмехнулась:
— Вот, Елена, полюбуйся.
