— Из почтения к возрасту, седине и семейным традициям, между прочим!
— А ты чем хуже? — тут же набросилась на меня Елена Викторовна, будто я уже успела совершить государственную измену. — В своей фирме должность получила повыше, не отпирайся, я в курсе. Дмитрий случайно проболтался. И после этого мать твоего мужа должна сидеть в стороне, будто сирота при живых родственниках, и ждать, пока ей кто-нибудь бросит объедки?
Я тихо усмехнулась, почти не разжимая губ. Любые мои заработки действовали на свекровь как красная тряпка на быка: стоило ей услышать о премии, повышении или удачном проекте, как остатки здравого смысла покидали ее окончательно.
Еще бы. Проявлять щедрость чужими деньгами — это ведь самый удобный формат родственного благородства. И перед соседками можно выглядеть страдалицей, окруженной неблагодарными людьми, и собственная карточка при этом остается нетронутой.
— Елена Викторовна, дорогая вы моя, — произнесла я мягко и даже слегка наклонила голову, рассматривая ее почти с научным любопытством. — Насколько мне известно, крепостную зависимость отменили еще в тысяча восемьсот шестьдесят первом году. Поэтому я никак не могу понять, по какой причине должна выплачивать вам оброк. Я предпочитаю опираться на факты, а не на семейные легенды о том, какие финансовые обеты дала Виктория вашей сестре Дарье.
Я поставила чашку на стол и продолжила уже спокойнее:
— Мы, к счастью, живем не при феодализме, где невестка обязана отдавать десятину уважаемой барыне. В нашей семье деньги планируются по-другому. И включать вас в пожизненное государственное содержание я не собираюсь.
Ее лицо в ту же секунду стало какого-то серовато-молочного оттенка. Образ изысканной дамы, который Елена Викторовна так тщательно на себя натягивала, сорвался с нее мгновенно, как плохо закрепленная занавеска.
— Ах ты тварь мелочная! — взвизгнула она и с такой силой шлепнула ладонью по тяжелой дубовой столешнице, что кружка Полины тонко дзынькнула. — Ты обязана обо мне заботиться! Я Дмитрия растила, я ради него здоровье угробила! Я уже выбрала себе путевку в хороший санаторий в Трускавце, между прочим, мне лечебные грязи назначены! Сто пятьдесят тысяч гривен! Завтра же отправишь мне на карту. А не отправишь — я Дмитрию такого про тебя наговорю, что он сам выставит тебя за дверь с одним чемоданом, неблагодарная эгоистка!
— Бабуль, ты бы потише, — лениво вставила Полина, невозмутимо облизывая с пальца майонез. — А то лечебные грязи тебе понадобятся раньше поездки. Нервы, знаешь ли, штука не казенная.
И именно в этот момент в прихожей еле слышно щелкнул замок: домой вернулся Дмитрий. Елена Викторовна, разумеется, ничего не заметила. Она была слишком увлечена собственным ядовитым выступлением и уже заранее наслаждалась моей капитуляцией.
Чтобы окончательно прижать меня к стенке и предъявить неопровержимые доказательства своей правоты, она резко полезла в сумку и выдернула оттуда смартфон. Судя по ее победному виду, свекровь намеревалась включить голосовое сообщение от Дарьи, чтобы я собственными ушами услышала рассказ о невероятной щедрости чужой невестки.
