Тамара Викторовна выехала от дома в половине одиннадцатого, хотя до начала регистрации племянницы оставалось ещё без малого три часа. Она терпеть не могла появляться впритык, особенно в такие семейные дни, когда значение вдруг приобретает любая мелочь: одному нужно помочь с букетом, другому — поправить воротник, третьего — просто успокоить и сказать, что всё идёт своим чередом. На заднем сиденье аккуратно висел чехол с тёмно-синим платьем. В сумке, в мягком мешочке, устроенном между кошельком и футляром для очков, лежал серебряный гребень её матери. Накануне Полина попросила привезти его для свадебной причёски, а после небольшой заминки тихо добавила: «Тётя Тамара, мне с ним будет спокойнее». Этого оказалось достаточно, чтобы утром Тамара Викторовна три раза проверила и сам мешочек, и коробочку, и замок на сумке.
Старая серая машина ехала ровно, без рывков. Ночной дождь оставил на дороге блестящую влажную плёнку, асфальт ловил свет и отдавал его тусклыми бликами. Тамара Викторовна держала скорость чуть ниже разрешённой: у обочин изредка попадались прохожие, и ей не хотелось обдать кого-нибудь грязной водой из луж.
Перед съездом к посёлку она заметила патрульную машину, переносной знак и двух инспекторов у края проезжей части. Неподалёку стоял микроавтобус с распахнутой задней дверцей. Его водитель, мужчина в рабочем жилете, с документами в руке слушал старшего сотрудника, опустив голову. Тамара Викторовна пропустила встречную легковушку, аккуратно объехала размытый кусок своей полосы и уже почти миновала знак, когда инспектор поднял жезл. Она включила поворотник, плавно съехала на обочину и опустила стекло.
— Документы, — коротко сказал он, даже не назвавшись.
На жетоне было выбито: Сазонов А. С. Второй сотрудник, худой и совсем молодой на вид парень, стоял возле служебной машины. На его жилете поблёскивал маленький индикатор нагрудной камеры. Тамара Викторовна достала водительское удостоверение и свидетельство о регистрации автомобиля, протянула их инспектору.
— Куда направляетесь? — спросил Сазонов, скользнув взглядом по чехлу с платьем на заднем сиденье.
— На свадьбу племянницы.
— Значит, торопились, — протянул он. — У ямы сплошную задели. И ремнём, похоже, пристегнулись уже после остановки.
Тамара Викторовна машинально посмотрела на ремень, который, как и прежде, лежал у неё на плече. Яму она прекрасно заметила заранее и объехала, не пересекая линию разметки. На такой дороге, думала она, водитель смотрит не на радио и не по сторонам, а на каждый метр перед капотом. Подняв глаза на инспектора, она ровным голосом произнесла:
— Пожалуйста, покажите запись нарушения. Если вы считаете, что оно было, составляйте протокол. Я внесу туда своё несогласие.
Сазонов медленно сложил её документы один к другому, будто именно этой фразы от неё и ожидал.
— Вот как вы сразу заговорили, — сказал он. — Я же вам по-нормальному объясняю: не будем терять время. Признаёте нарушение, оплачиваете и спокойно едете на праздник.
— Я не буду признавать того, чего не совершала.
Молодой сотрудник у патрульной машины бросил взгляд на старшего и негромко заметил:
— Артём Сергеевич, камера на посту этот угол не захватывает. Может, отпустим?
Сазонов повернулся к нему не сразу. Но одного его взгляда оказалось достаточно: парень тут же замолчал и отступил ближе к капоту служебного автомобиля. После этого инспектор снова наклонился к открытому окну.
— Выходите. Проведём осмотр, а дальше уже в отделе разберёмся.
— Назовите основание для осмотра и верните мне документы.
Тамара Викторовна вынула телефон и включила запись. Она не подносила его к лицу инспектора и не пыталась демонстративно снимать происходящее — просто держала аппарат возле руля, чтобы разговор был слышен. Сазонов заметил светящийся экран и резко распахнул водительскую дверь. Телефон он вырвал почти мгновенно. При этом задел предплечьем сумку, лежавшую на краю пассажирского сиденья. Та соскользнула вниз, упала на мокрый асфальт и раскрылась. Маленький футляр с материнским гребнем вылетел из неё и оказался под дверцей.
— Что, съёмочную площадку тут устроили? — процедил он, убирая телефон в карман своей куртки. — Выходите из машины и не ухудшайте своё положение.
Тамара Викторовна потянулась за сумкой, но Сазонов носком ботинка отодвинул её в сторону патрульного автомобиля. Футляр остался возле колеса, и она успела увидеть, что крышка на нём слегка приоткрылась.
