Позади притормозил ещё один автомобиль. Водитель, сбавив ход, с явным любопытством уставился на происходящее, но Сазонов резким коротким жестом велел ему проезжать. Молодой полицейский так и стоял на месте, не вмешиваясь; на его жилете продолжала поблёскивать маленькая лампочка.
— Телефон — моя личная вещь, — ровно произнесла Тамара Викторовна. — Требую вернуть его и надлежащим образом оформить все ваши действия.
— Требую, прошу, настаиваю, — криво усмехнулся Сазонов, передразнивая её интонацию. — Сейчас вам разъяснят, что люди в форме не обязаны плясать под настроение каждой дамы, которой вздумалось проезжать мимо.
Ей пришлось пересесть на заднее сиденье патрульной машины. Сумку Сазонов швырнул вперёд, рядом с собой. Чехол с платьем остался в запертой машине Тамары Викторовны. Футляр он поднял уже в последнюю очередь и, даже не посмотрев внутрь, сунул его в наружный карман сумки так небрежно, словно это была пустая безделушка. Тамара Викторовна перевела взгляд на молодого сотрудника.
— У вас камера включена? — спросила она.
Парень уже раскрыл рот, собираясь ответить, но Сазонов опередил его:
— Не забивайте себе голову. Всё, что понадобится, мы и без ваших подсказок зафиксируем.
В отделении, несмотря на середину дня, оказалось неожиданно многолюдно. За прозрачной перегородкой сидела дежурная в сером свитере. На подоконнике лежали два сложенных зонта, с которых стекала вода. Из соседней крохотной комнатки тянуло растворимым кофе и сырой одеждой. У стойки мялся пожилой мужчина: в одной руке он держал лист бумаги, в другой — очки.
— Галина Юрьевна, оформляй задержанную, — бросил Сазонов. — На посту требования выполнять отказалась, проверке препятствовала, ещё и спектакль с телефоном устроила.
Дежурная раскрыла журнал и внимательно посмотрела на Тамару Викторовну.
— Документы есть?
— Водительское удостоверение вот. Паспорт потом посмотрим, — ответил Сазонов.
— Мой телефон изъят без какого-либо оформления, сумка находится у инспектора, — отчётливо сказала Тамара Викторовна. — Прошу внести это в журнал и предоставить мне возможность связаться с родными. Меня ждут на семейном торжестве.
— Сначала протокол, а потом уже ваши просьбы, — сухо отозвался Сазонов и положил ладонь на стол рядом с раскрытым журналом. — Пиши: отказ предъявить вещи к осмотру, неповиновение законным требованиям, грубое поведение.
Пожилой мужчина нерешительно поднял голову.
— Извините, а мне где расписаться? Мне сказали, что после подписи ключи отдадут.
— Там, где стоит отметка, — раздражённо кинул инспектор. — Не задерживайте очередь.
Старик даже не дочитал документ до конца. Поспешно поставил подпись и тут же протянул лист обратно. Галина Юрьевна приняла бумагу без единого слова.
— Я не отказывалась от осмотра, — спокойно возразила Тамара Викторовна. — Я попросила назвать законное основание. Также прошу сохранить запись с нагрудной камеры вашего сотрудника и видеозапись у стойки.
Сазонов негромко рассмеялся, но в его смехе уже не было прежней ленивой насмешки.
— Упрямая какая. Ничего, посидит немного — разговор пойдёт легче.
Он распорядился отвести её в комнату в конце коридора. Помещение оказалось тесным и сырым. Вдоль стены стояла металлическая лавка, рядом — ведро с тряпкой, которой, видно, вытирали воду, натёкшую с обуви. Женщина в тёмной кофте чуть подвинулась, освобождая место, и прижала к коленям клетчатую хозяйственную сумку.
Минут через пять, когда шаги за дверью стихли, она тихо спросила:
— Вас тоже с дороги привезли?
— С дороги, — ответила Тамара Викторовна.
— А меня возле рынка забрали. Я булочки для школьной столовой получала, ждала автобус. Сотрудник сказал, что стою не там и спорю. Ну я и правда спорила: до остановки два шага, сумки тяжёлые. Телефон сел, сын теперь думает, что я на смене. Меня Лидия Андреевна зовут.
— Тамара Викторовна.
Она сцепила пальцы на коленях. Полина, наверное, уже сидела у парикмахера, сестра наверняка набирала её каждые несколько минут, а телефон лежал где-то у Сазонова. Тамара Викторовна могла бы ещё на посту назвать свою должность, но рядом сейчас сидела Лидия Андреевна — женщина без удостоверения, без связей и без знакомого голоса за дверью.
— Вы давно здесь? — спросила Тамара Викторовна.
— Со вчерашнего вечера. Сначала сказали: утром разберёмся. Потом у всех дела, все заняты. Я просила дать позвонить, а мне ответили, что раньше надо было думать, как себя вести.
Тамара Викторовна попросила её запомнить фамилии и время. В коридоре тем временем кто-то поинтересовался, почему в журнале опять нет подписи при изъятии телефона.
