Дмитрий же не произнёс ни слова. Он даже не попытался возразить. Только перекатывал между пальцами ручку, будто взвешивал не мою судьбу, а какой-то пустяк.
— Я подумаю, Вика, — наконец сказал он глухо. — Возможно, в твоих словах есть смысл. Сейчас и правда время такое… лучше перестраховаться.
И в этот миг я всё поняла. Меня не просто пытались вытеснить из собственной жизни. Меня аккуратно, шаг за шагом, стирали. Женщина, которую он когда-то называл любимой, внезапно стала для него «неуравновешенной сожительницей», от которой необходимо защитить имущество, деньги, будущее.
К концу недели у Виктории намечался день рождения. И, разумеется, она без всякого стеснения объявила, что отмечать будет у нас дома.
— Мариночка, ты ведь поможешь, да? — пропела она с приторной улыбкой. — Надо накрыть стол человек на двадцать. Утка с яблоками, несколько салатов, торт домашний… У тебя же это так чудесно получается. А я пока в салон съезжу, мне же нужно выглядеть безупречно.
В день её праздника я провела на кухне почти десять часов. Ноги гудели так, будто я разгружала вагоны. Спина ныла, пальцы были иссечены мелкими порезами, а перед глазами уже плыло от усталости. Когда в квартиру начали заходить гости, Виктория выплыла к ним в роскошном платье — сияющая, довольная, готовая принимать восторги.
— Викуля, какой шикарный стол! Ты это всё сама сделала? — ахали её подруги.
— Почти, — скромно опустила глаза она. — Марина немного помогла, так, на подхвате: овощи почистила, кое-что подала. А рецепты все мои, семейные. Марин, дорогая, ты чего стоишь в фартуке? Неси уже горячее, люди ждут.
Она произнесла это настолько буднично, словно я действительно была обслуживающим персоналом. А Дмитрий… мой Дмитрий, который когда-то обещал защищать меня от всего мира, лишь бросил:
— Да, Марин, принеси утку, пока не остыла. И соус захвати.
Я шла с этой проклятой уткой в руках и отчётливо понимала: хозяйкой в этом доме я больше не являюсь. Не женой, не любимой женщиной, не частью семьи. Я превратилась в бесплатную кухарку, уборщицу и удобную мишень для чужого превосходства.
Но Виктория допустила серьёзный просчёт. Она решила, что я уже сломалась. Что меня можно унижать, вытирать об меня ноги и дальше спокойно доводить свой план до конца.
Поздно вечером, когда её гости наконец разошлись, а я собирала со стола тарелки с объедками, в прихожей мне на глаза попалась её сумка. Виктория забыла её на тумбе. Я не знаю, что именно заставило меня открыть молнию. Может, усталость. Может, отчаяние. А может, тот самый инстинкт самосохранения, который включается, когда тебя загоняют в угол.
Внутри лежали бумаги.
Я достала верхний лист — и у меня похолодели пальцы.
Это был проект договора дарения квартиры. На имя Виктории. И внизу уже стояла подпись Дмитрия. Не хватало только нотариальной отметки.
У меня оставались сутки. Всего двадцать четыре часа, чтобы не оказаться выброшенной из жизни, которую я строила своими руками.
И тогда в памяти всплыли мамины слова: «Если на тебя движется танк, не стой перед ним с голыми руками. Копай яму. Пусть он сам в неё провалится».
Я медленно вытерла лицо, сняла фартук и взяла телефон.
Пришло время играть по моим правилам.
И в этой игре Виктория была вовсе не охотницей. Она просто ещё не знала, что уже стала добычей.
Когда я разглядела тот договор в её сумке, мир для меня не просто треснул — он осыпался серой пылью. Человек, которому я доверяла больше, чем самой себе, человек, рядом с которым собиралась стареть, был готов оставить меня без крыши над головой по приказу собственной сестры.
В ту ночь я так и не легла. Сидела прямо на кухонном полу, глядя на холодную плиту, где ещё вчера жарила, тушила и выпекала для её гостей, и вдруг очень ясно поняла: прежней Марины больше нет. Той, что молча терпела, глотала слёзы и пыталась быть удобной, не стало. Вместо неё появилась другая женщина. Та самая, о которой когда-то предупреждала мама.
Утром Виктория вышла из комнаты в превосходном расположении духа. Она и не подозревала, что я уже видела её бумаги. Потянулась, сладко зевнула и, проходя мимо, бросила небрежным тоном:
— Марина, сделай мне смузи с сельдереем. И побыстрее, ладно? У меня сегодня важная встреча у нотариуса. Нужно кое-какие формальности закрыть.
Я подняла на неё глаза. Спокойно. Прямо в её ледяной, торжествующий взгляд.
— Конечно, Викуля, — ответила я мягко и даже улыбнулась. — Сейчас приготовлю. И Дмитрию завтрак сделаю особенный. Всё-таки такой значимый день для вашей «семьи».
Она на секунду насторожилась, пытаясь понять, не прозвучало ли в моём голосе что-то лишнее. Но я уже ровно и аккуратно нарезала сельдерей, будто меня не касалось происходящее.
А внутри у меня билась одна-единственная мысль: «Я выкопаю тебе такую яму, Виктория, что ты из неё не выберешься даже на своих каблуках сорокового размера».
Пока они собирались, я успела сделать два звонка. Первый — нашему общему знакомому юристу. Второй — маме.
— Мам, ты была права, — тихо сказала я в трубку. — Помнишь папку с чеками, договорами и выписками, которую я просила у тебя оставить? Привези её к нотариусу через час.
Дело было в том, что Виктория и Дмитрий упустили одну важную мелочь. Да, квартира была оформлена на Дмитрия ещё до брака. Формально — его добрачное имущество. Но капитальный ремонт примерно на миллион двести тысяч гривен, новая техника, панорамное остекление, итальянская мебель — всё это оплачивалось с моего счёта. Из моих личных накоплений, сделанных до свадьбы, и из наследства, оставшегося от бабушки.
С юридической точки зрения это называлось существенным увеличением стоимости имущества.
Виктория была уверена, что она самая умная в этой комнате. Только она не знала, что я сохранила всё: каждый чек, каждый договор с мастерами, каждую банковскую выписку и каждую квитанцию.
К нотариусу я приехала ровно к полудню. Дмитрий и Виктория уже сидели в кабинете и выглядели так, будто победа у них в кармане. При моём появлении Дмитрий заметно смутился. Виктория же буквально ощетинилась.
— Ты что здесь забыла? — прошипела она. — Это наше семейное дело. Тебя оно вообще не касается.
— Ошибаешься, Виктория, — спокойно сказала я и опустилась в кресло напротив. — Как раз меня это касается больше всех. Дмитрий, ты правда собираешься подарить квартиру сестре, прекрасно зная, что значительная часть этой квартиры оплачена моими деньгами и моим трудом?
Дмитрий не выдержал моего взгляда и отвёл глаза.
— Марин, пойми… — начал он, но запнулся на имени Виктории.
