— У Алины дети, значит, дача для неё не закрыта. И твоего разрешения здесь никто спрашивать не обязан, — резко бросил Дмитрий, даже не стараясь говорить тише.
Марина остановилась прямо посреди кухни. В пальцах у неё всё ещё были зажаты автомобильные ключи. За окном плавился от жары июльский день, в доме стоял смешанный запах жареного мяса, чужого парфюма и нагретого дерева, а сверху доносился тяжёлый топот детских ног.
Она не сразу ответила. Сначала посмотрела на мужа. Потом перевела взгляд на его сестру.
Алина стояла у холодильника и невозмутимо раскладывала привезённые пакеты, будто это был её собственный дом и она давно им распоряжалась. На кухонном столе громоздились коробки с соком, пластиковые судки, детские панамки, зарядные устройства. У порога беспорядочно валялись чужие кроссовки.
Марина молча опустила ключи на тумбочку.
Извиняться никто не собирался.
На дачу она приехала почти на день раньше, чем планировала. Изначально собиралась выезжать только следующим утром, но в городе внезапно сорвалась встреча с клиентом. Вечер освободился, и Марина решила не ждать. Ей хотелось тишины. Хотелось хотя бы несколько часов без телефонных звонков, разговоров, просьб и чужого присутствия.
В последние месяцы её жизнь словно не выходила из режима постоянного шума.
Дмитрий всё чаще пропадал у матери. Его сестра Алина звонила почти ежедневно: то просила о чём-то, то жаловалась, то просто хотела поболтать. А потом эти беседы незаметно перетекали в обсуждение проблем, которые по непонятной причине начинали считаться заботой Марины.
— Ты ведь всё равно чаще бываешь за городом.
— У вас там места хватает.
— Детям полезно дышать свежим воздухом.
— Зачем дому пустым стоять?
Поначалу подобные фразы казались безобидными. Потом начали утомлять. А затем Марина вдруг ясно поняла: в этих разговорах её мнение вообще перестали учитывать.
Всё решали без неё.
Ей просто сообщали результат.
Эта дача перешла к ней от деда шесть лет назад. Небольшой участок рядом с озером, старенький домик с верандой, несколько яблонь, сарай и деревянная баня. Дедушка всю жизнь вкладывал туда силы. Даже после семидесяти выходил по утрам во двор с ведром и тряпкой, протирал перила, подкрашивал скамейки, сердился на сорняки и всё равно улыбался, глядя на свой участок.
После его похорон Марина почти год не могла заставить себя туда приехать. Ей было слишком больно переступать порог дома, где всё напоминало о нём.
Но потом она понемногу начала приводить дачу в порядок.
Поменяла крышу.
Полностью обновила проводку.
Переделала кухню.
Вывезла старую мебель.
Дмитрий тогда появлялся в основном по выходным, да и помощь его чаще ограничивалась разговорами.
— К чему такие траты? И так сойдёт.
— Дом стоит — и ладно.
— Это же всего лишь дача.
Только для Марины это место никогда не было «всего лишь дачей».
Это был единственный уголок, где она могла выдохнуть и почувствовать себя в безопасности.
До тех пор, пока туда не стала наведываться Алина.
В первый приезд всё ещё выглядело вполне прилично.
— Мы буквально на пару дней, — с улыбкой сказала золовка. — Пусть дети побегают на природе.
Но два дня легко растянулись на пять. Потом Алина приехала снова. Потом ещё раз. А спустя какое-то время начала держаться так, словно имела полное право пользоваться домом в любой момент, когда ей вздумается.
Она могла заявиться без предупреждения.
Могла оставить после себя раковину, забитую грязной посудой.
Могла уехать, даже не вынеся за собой мусор.
