И всякий раз Дмитрий тут же находил для сестры объяснение.
— Она же мне не чужая, а родная сестра.
— Ты всё принимаешь слишком близко к сердцу.
— У неё, между прочим, дети.
Как будто дети давали право забывать о элементарном уважении к чужому пространству и чужим вещам.
Марина не раз пыталась обсудить это без ссор. Спокойно, ровным голосом, без упрёков и громких сцен.
— Просто предупреждайте меня заранее.
— Давайте заранее договариваться о датах.
— Мне неприятно приезжать и видеть в собственном доме людей, о которых я даже не знала.
Но всё сказанное будто проваливалось в пустоту. Дмитрий или отмахивался, словно речь шла о мелочи, или сразу начинал злиться.
— Ты раздуваешь проблему на ровном месте.
— В нормальных семьях родственники помогают друг другу.
— Тебе что, жалко?
Больше всего Марину задела история, случившаяся в мае. После тяжёлой рабочей недели она приехала на дачу и выяснила, что в бане ночевали какие-то гости Алины — знакомые её мужа.
На столе стояли пустые бутылки. В мойке высилась гора немытой посуды. А плед, оставшийся ещё от её деда, был брошен на пол возле террасы, словно старая тряпка.
Тогда Марина ничего не сказала. Молча всё собрала, вымыла, выстирала, привела дом в порядок. А вечером, когда осталась с Дмитрием наедине, произнесла:
— Если ещё хоть раз здесь кто-то поселится без моего согласия, ключей больше не получит никто.
Дмитрий лишь криво усмехнулся.
— Ты так себя ведёшь, будто это не дача, а твой личный дворец.
Марина долго смотрела на него, не находя слов. Ответить сразу она не смогла. Потому что впервые уловила в его голосе не обычное раздражение, а твёрдую уверенность. Словно он уже давно для себя решил: её право на этот дом можно не принимать всерьёз.
В тот вечер, подъезжая к участку, Марина сразу заметила чужой автомобиль. У ворот стоял большой тёмный кроссовер.
Она непроизвольно притормозила. На мгновение ей даже показалось, что она свернула не туда. Но потом взгляд зацепился за знакомую детскую куртку, перекинутую через забор.
И внутри у неё всё сжалось.
По двору были разбросаны мячи. На скамейке у дома лежали пакеты из супермаркета. Под навесом стояли два самоката, а рядом — розовый детский чемодан.
Марина выключила двигатель и несколько секунд просто сидела за рулём, не двигаясь.
Из дома доносились громкие голоса. Кто-то заливисто смеялся. Играла музыка. Затем с шумом хлопнула дверь.
Она медленно вышла из машины.
Калитка оказалась открытой.
По двору носился младший сын Алины — Максим. Увидев Марину, он даже не остановился и ничуть не удивился.
— Мам! Она приехала! — крикнул мальчик в сторону дома и снова рванул к качелям.
Не «тётя Марина». Не «здравствуйте». Просто «она».
Будто хозяйка случайно вернулась туда, где давно уже распоряжались другие.
Марина почувствовала, как к лицу приливает жар. Она поднялась на веранду, стараясь не ускорять шаг.
На столе стояли тарелки с недоеденным ужином, чужие телефоны, пледы, детские раскраски.
Из кухни появилась Алина.
— Ой. А ты почему сегодня? — спросила она с таким спокойным удивлением, будто столкнулась с Мариной в очереди у кассы.
— Мне теперь нужно спрашивать разрешения, чтобы приехать в собственный дом? — негромко ответила Марина.
Алина на секунду отвела глаза. Но замешательство продлилось совсем недолго.
— Дмитрий говорил, что ты завтра приедешь.
Из комнаты вышел муж. В футболке, домашних шортах, с таким видом, словно он сам уже несколько дней жил здесь полноправным хозяином.
— Ты чего так рано? — нахмурился он.
И именно этот вопрос добил Марину окончательно.
Не «привет». Не «прости». Не «мы должны были предупредить». Вместо этого в его голосе прозвучало только раздражённое недовольство.
