— Что здесь вообще творится? Я едва с работы вернулась, а у нас в квартире уже какие-то люди с чемоданами?
Марина произнесла это негромко, но в её голосе было столько холода и резкости, что разговоры в комнате оборвались мгновенно. Ещё миг назад за столом кто-то смеялся, кто-то во весь голос пересказывал дорогу, ребёнок тарабанил игрушечной машинкой по тумбе. Теперь же все, как по команде, повернули головы к ней.
В прихожей громоздились чужие вещи. И это была не одна сумка, которую ещё можно было бы списать на внезапную ночёвку. Там стоял большой чемодан на колёсиках, рядом — два набитых пакета с одеждой, детский рюкзачок, коробка с посудой и свёрнутый матрас в заводской упаковке. У зеркала валялись мужские ботинки, возле них — женские кроссовки и маленькие детские сандалии.
Марина даже пальто снять сразу не смогла. Она застыла у порога собственной квартиры и смотрела на этот внезапный склад с таким выражением, будто это не она ошиблась дверью, а все остальные почему-то перепутали адрес.
Из комнаты показался Дмитрий. На лице он попытался удержать виноватую улыбку, но взгляд выдавал его с головой: он метался от жены к гостям и обратно.
— Марин, только давай без скандала прямо с порога, — тихо попросил он. — Это ненадолго.
Марина медленно повернулась к нему.
— Кто эти люди?
— Это Оксана, моя сестра. Ты же видела её на фотографиях. С ней муж, Игорь, и дети. Им надо просто пару недель где-то пожить.
Из комнаты вышла женщина лет тридцати пяти — плотная, уверенная, с окрашенной тёмной прядью у виска. Держалась она так, будто хозяйкой здесь была именно она, а Марина пришла к ней без приглашения. За её спиной стоял худощавый мужчина с телефоном в руке, рядом жались двое детей: мальчик примерно семи лет и девочка помладше. Дети смотрели настороженно, зато Оксана сразу вскинула подбородок.
— Здравствуйте, — произнесла она. — Мы бы сами рады никому не мешать, но обстоятельства прижали.
Марина наконец сняла пальто, повесила его на крючок и провела ладонью по волосам, убирая выбившуюся прядь. Жест вышел слишком ровным, почти аккуратным. Но Дмитрий заметил, как сильно побелели её пальцы.
— Дмитрий, на кухню. Сейчас.
— Да что там на кухне обсуждать? — тут же вмешалась Оксана. — Мы же не посторонние. Можно и при нас поговорить.
Марина посмотрела на неё без малейшей улыбки.
— В своей квартире я сама решу, что обсуждать и в чьём присутствии.
Оксана уже раскрыла рот, собираясь ответить, но Игорь осторожно коснулся её локтя. Дмитрий неловко кашлянул и пошёл за женой. На кухне Марина закрыла дверь не хлопком, а коротким точным щелчком. Этот звук прозвучал неприятнее любого крика.
— Объясняй, — сказала она.
Дмитрий опёрся о столешницу и провёл ладонями по лицу.
— У них неприятности. С прежней квартиры пришлось съехать. Хозяин потребовал освободить жильё. Найти новое они не успели.
— И ты решил привести их сюда?
— Я решил помочь.
— Ты решил вместо меня.
Он раздражённо выдохнул.
— Марина, ну не на улицу же их выгонять. Там дети.
Несколько секунд она молча смотрела на него, пытаясь спокойно уложить в голове услышанное. День на работе выдался тяжёлым, дорога домой растянулась почти на два часа, и всё, чего ей хотелось, — разуться, умыться и лечь. А вместо этого она стояла на собственной кухне и выясняла, почему в её квартире оказались люди с матрасом, чемоданами и коробкой посуды.
— Когда ты это придумал?
— Сегодня утром.
— Почему не позвонил мне?
Дмитрий отвёл взгляд к окну.
— Ты бы сказала «нет».
— Значит, ты заранее понимал, что я буду против.
— Я понимал, что ты начнёшь всё усложнять.
Марина тихо усмехнулась. Не весело — скорее так, будто ей продемонстрировали дешёвый фокус с заранее спрятанной картой.
— Усложнять? Дмитрий, эта квартира принадлежит мне. Её оставила мне бабушка. Я сама оформляла наследство, сама собирала документы, сама оплачивала ремонт после той протечки. Ты живёшь здесь потому, что я согласилась. А не потому, что получил право распоряжаться дверью, ключами и комнатами.
Дмитрий поморщился.
— Опять пошло: моё, твоё. Мы вообще-то муж и жена.
— И что из этого следует? Брак не превращает мою наследственную квартиру в проходной двор.
Он уже собирался возразить, но из-за кухонной двери донёсся звонкий голос девочки:
— Мам, а где мы будем спать?
Марина на секунду прикрыла глаза и тут же открыла их. Не от жалости — от злости, которую приходилось удерживать внутри, чтобы не сорваться на детях. Дети-то ни в чём не виноваты. Виноваты были взрослые, которые привезли их туда, где их никто не ждал.
— Сколько они должны были здесь жить? Только правду.
— Ну… пока не подберут жильё.
— Сколько?
Дмитрий помолчал.
— Месяц. Может, два.
Марина медленно кивнула.
— Вот как. «Пара недель» уже превратилась в два месяца.
— Не придирайся к словам.
— Я не к словам придираюсь. Я говорю о том, что ты пустил в мою квартиру четырёх человек и даже не удосужился спросить меня.
Он резко оттолкнулся от столешницы.
— А что я должен был сделать? Оксана звонит, плачет. Хозяин выставил их с вещами. У Игоря проблемы с работой, дети, школа скоро…
— Школа? — Марина вскинула брови. — То есть они собираются оставаться здесь до начала учёбы?
Дмитрий замялся. И это короткое замешательство объяснило ей больше, чем любые слова.
Марина открыла дверь и вышла в комнату. Оксана уже сидела за столом и успела разложить на нём документы, зарядки, детские бутылки с водой и пакет с продуктами. Игорь что-то проверял у розетки возле дивана. Мальчик тем временем пытался открыть шкаф в коридоре.
— Шкаф не трогай, — сказала Марина.
Ребёнок тут же отдёрнул руку и посмотрел на мать.
Оксана поднялась.
— Вы уж простите, дети измучились с дороги. Им бы поесть и лечь.
— Где находились ваши вещи до того, как вы приехали сюда? — спросила Марина.
— В машине, — ответил Игорь. — Мы весь день мотались.
— Почему не сняли номер в гостинице?
Оксана коротко, почти насмешливо, хмыкнула.
— Вы, наверное, плохо представляете, сколько сейчас стоит гостиница на четверых.
— Представляю. Но стоимость гостиницы не делает мою квартиру вашей.
Дмитрий вышел следом и встал рядом с Мариной.
— Марин, не начинай при детях.
— Я как раз из-за детей разговариваю намного спокойнее, чем могла бы.
Оксана прищурилась.
— Дмитрий говорил, что вы нормальная женщина. Что поймёте ситуацию.
— Дмитрий много чего сказал, не спросив моего мнения.
— Но он же ваш муж.
— А я владелица этой квартиры.
Слово «владелица» будто ударило по комнате. Игорь перестал возиться с розеткой. Оксана перевела взгляд на Дмитрия, и впервые в её лице появилась не самоуверенность, а вопрос.
— Дмитрий, ты же говорил, что квартира у вас общая, — произнесла она.
Марина повернулась к мужу.
— Вот даже как.
Дмитрий покраснел неровными пятнами.
— Я говорил не это.
— Именно это, — вмешался Игорь. — Ты сказал, что вы тут вместе всё решаете. И что Марина сначала поворчит, а потом привыкнет.
Марина смотрела на Дмитрия, и её лицо становилось всё спокойнее. Нехорошее это было спокойствие. Такое появляется у человека в тот момент, когда он прекращает спорить и начинает делать выводы.
— Привыкнет, — повторила она. — То есть меня заранее записали в неудобство, которое нужно просто переждать.
Дмитрий шагнул к ней ближе.
— Я хотел как лучше.
— Для кого?
Ответа не последовало.
Оксана вдруг оживилась и заговорила быстрее, словно решила снова перехватить управление разговором:
— Послушайте, Марина, мы не собираемся вас объедать или создавать проблемы. У нас всё своё. Мы с детьми устроимся в большой комнате, вы с Дмитрием останетесь в спальне. Кухней будем пользоваться аккуратно. Я сама чистоту люблю, детей приучу. Нам действительно нужно только немного времени, пока найдём подходящий вариант.
Марина посмотрела в сторону большой комнаты. На диване уже лежал детский плед, на кресле висела куртка Игоря, возле телевизора стояла коробка с их вещами. За какие-то полчаса её квартира успела стать чужой.
— Большая комната не свободна, — сказала Марина.
