Марина уловила неладное почти с порога. Андрей, который где угодно — в кафе, в столовой, в незнакомой гостиной — первым делом отыскивал взглядом окно, в этот раз устроился так, что зал оказался у него за спиной. И даже не повернул головы, когда совсем рядом кто-то отодвинул стул.
Стол выглядел безупречно, но в этой аккуратности было что-то тоскливое. Белая скатерть, натянутая по углам чересчур ровно, отдавала крахмалом. На большом блюде поблёскивали тонкие куски ветчины, рядом густо темнели маслины, а от запечённой рыбы поднимался плотный тёплый запах. Марине он всегда казался нарочитым, будто сам вечер изо всех сил пытался казаться лучше, чем был на самом деле.
Полина уже сбросила куртку и уткнулась в телефон, лишь временами лениво поднимая глаза.
Ирина тем временем поправляла салфетки. Делала она это точно, почти безошибочно, но в её пальцах с припухшими суставами чувствовалось сдержанное раздражение. Она сдвигала вилку чуть левее, потом возвращала её на прежнее место, словно все семейные несчастья у них начинались именно с такой вот мелкой неровности.
— Почему ты сел сюда? — негромко спросила Марина, опускаясь рядом.
Андрей взял меню, хотя смотреть в него уже никто не собирался.
— А что?
— Ничего. Просто обычно ты выбираешь место у окна.
— Здесь не сквозит.
Сказав это, он тут же одёрнул рукав пиджака, закрывая ремешок часов. Движение было старым, знакомым до боли. Марина слишком долго знала его, чтобы пропустить такую мелочь.
За стеклом медленно тянулись огни проезжающих машин. В зале звякали тарелки, где-то в дальнем углу кто-то смеялся слишком громко — так смеются люди, которым необходимо заглушить неловкую паузу. Марина положила ладонь на край стола. Скатерть оказалась слегка сырой на ощупь, будто её гладили впопыхах.
Собраться их заставил семейный повод — из тех, куда приходят не из-за еды и не ради душевных разговоров, а потому что положено. Ирина именно так и сказала по телефону:
— Посидим нормально, по-семейному. Мы давно все вместе не встречались.
Только нормально у них уже давно не получалось.
Полина оторвалась от экрана.
— Мам, тут есть вай-фай?
— Полина.
— Что сразу Полина? Я же музыку на весь зал не включаю.
Ирина сжала губы, но ничего не ответила. При чужих она ещё умела держать лицо. Лишь дважды постучала костяшками пальцев по столешнице.
Официантка поставила графин с морсом. Андрей потянулся разлить напиток по стаканам, и Марина заметила, как у него дрогнула рука. Едва заметно, будто стеклянный графин вдруг оказался тяжелее, чем должен был быть.
— Устал? — спросила она.
— День был рабочий.
— Сегодня суббота.
Он посмотрел на неё так, словно смысл сказанного дошёл не сразу, а потом коротко кивнул.
— Ну да. Замотался.
