Марина уловила это сразу: неправда была мелкой, почти бытовой, сказанной вполголоса. Но именно такую ложь она терпела труднее всего. Крупную ещё можно вытащить на свет, дать ей имя, пережить как удар. А эта — оседает на повседневности, пристаёт к тарелкам, к курткам, перекинутым через спинки стульев, к чужим снисходительным фразам вроде: «Да ладно, с кем не бывает».
Слева распахнулась дверь, ведущая из вестибюля в зал. По полу скользнул холодный сквозняк и добрался до щиколоток. Андрей в тот же миг как будто вытянулся весь, хотя даже не повернул головы. Просто застыл, сидя спиной к входу. Так замирают люди, различившие шаги, которые давно умеют узнавать.
Марина тоже обернулась.
Сперва ей бросилось в глаза пальто — чёрное, с намокшим подолом. Затем папка в руке. И только потом лицо мужчины, которого она прежде не видела. Но почему-то сразу поняла: он появился здесь не случайно.
Ирина вскочила так резко, что ножки стула жалобно царапнули пол.
— Зачем ты пришёл?
Мужчина остановился у входа. Перчатки он снимать не стал.
— Ты сама мне звонила.
— Не для этого.
— Тогда для чего, Ирина?
Андрей неторопливо опустил графин на стол. Делал он это с такой осторожностью, будто боялся даже лёгкого звона стекла.
Полина оторвала взгляд от телефона.
— Мы кого-то ждали?
Ответа не последовало.
Мужчина наконец перевёл глаза на Андрея. В этом взгляде не было ни злости, ни открытого вызова. И оттого становилось только хуже. Так смотрят на человека, о котором уже давно вынесли решение, просто ещё не произнесли его вслух.
— Добрый вечер, — сказал он.
Голос у него оказался негромким и совершенно ровным. Такие голоса иногда запоминаются сильнее крика.
Андрей не поднялся.
— Здравствуй, Максим.
Имя легло между тарелками, как лишний, никому не нужный прибор.
Марина не знала этого человека. Зато она слишком хорошо знала мужа. Знала, как у него бледнеет кожа у правого виска, там, где седая прядь всегда тянулась узкой полосой. Знала и то, как он начинает тереть большим пальцем ремешок часов, когда пытается выиграть хотя бы несколько секунд.
И сейчас он делал именно это.
— Садись уж, раз пришёл, — произнесла Ирина.
Но в её тоне не было гостеприимства. Скорее так говорит человек, который понимает: отсрочка закончилась, больше тянуть нельзя.
Максим снял пальто, аккуратно повесил его на спинку свободного стула и сел напротив Марины. Папку положил возле тарелки. Не раскрыл её. Даже пальцами не коснулся.
Почти сразу подошла официантка, не замечая, насколько тяжёлым стал воздух за столом.
— Вам принести ещё один прибор?
— Да, — ответила Марина за всех.
И лишь после этого осознала, что впервые за весь вечер её голос прозвучал твёрдо.
Максим поблагодарил коротким кивком.
Полина переводила настороженный взгляд с одного взрослого на другого.
— А это кто?
— Старый знакомый, — сказал Андрей.
— Какой ещё знакомый?
— Полина, давай потом, — быстро вмешалась Марина.
Но было уже поздно. Слова прозвучали и повисли над столом. Старый знакомый. Так обычно называют людей, от которых не знают, как отделаться.
