К столу подошла официантка и расставила приборы. Сталь негромко ударилась о фарфор. Ирина почти незаметно вздрогнула и зачем-то потянулась за салфеткой, хотя одна уже лежала у неё на коленях.
Максим взял стакан с водой. На его безымянном пальце светлела полоска — след от кольца, снятого, видимо, уже давно.
— Я не задержусь, — произнёс он, обращаясь не к Андрею, а к Ирине. — Обещал только передать.
— Не здесь.
— А где? У подъезда, как тогда?
Полина медленно перевернула телефон экраном к столешнице.
Марина ощутила, как пересохло во рту. Не от испуга. Скорее от той вязкой неловкости, когда ещё не успеваешь ничего понять, но уже чувствуешь: разговор ведут не все, кто сидит за столом. Здесь присутствовало прошлое. И места оно занимало куда больше, чем их живая, настоящая семья.
Андрей взял вилку, подержал секунду и снова опустил на скатерть.
— Максим, не начинай.
— Я? — Максим чуть склонил голову набок. — Я, между прочим, много лет как раз ничего не начинал.
Ирина резко обернулась к нему.
— Мы же договорились.
— Нет. Ты попросила меня молчать. Это не одно и то же.
За соседним столиком кто-то окликнул официантку. В барной зоне тонко пискнула кофемашина. От запечённой рыбы уже тянуло почти сладковатым запахом. Марина никогда не любила подобные места — за эту искусственно подогретую торжественность. Снаружи будто уютно, а под ним — усталость, жирноватая плёнка в воздухе, на ложках, на каждой произнесённой фразе.
Она перевела взгляд на мужа.
— Андрей, объясни.
Он поднял глаза, и в них Марина увидела самое тяжёлое: даже не вину, а давнюю привычку уходить в сторону.
— Не сейчас.
— А когда?
— Дома.
Максим усмехнулся одними губами.
— Дома он умеет. Дома у него стены на его стороне.
Ирина скомкала салфетку в кулаке.
— Максим.
— Что — Максим? Ты правда решила, что если он сядет спиной ко входу, я просто растворюсь?
После этих слов Марина словно перестала слышать общий ресторанный шум. Мир внезапно стал резким до болезненности. Капля морса на ножке стакана. Тёмная точка соуса у края тарелки. Тиканье часов на руке Андрея, которого раньше она не замечала.
Значит, он знал.
Значит, выбрал этот столик вовсе не потому, что здесь не сквозит.
Полина первой вслух произнесла то, что Марина только успела подумать:
— Пап, ты боялся кого-то увидеть?
Андрей дёрнул плечом.
— Ерунда.
— Меня? — спокойно спросил Максим.
Голоса он не повысил.
Андрей провёл ладонью по скатерти, будто пытался найти невидимую крошку.
— Я не хотел устраивать сцену.
— Её и не будет. Если ты сам её не сделаешь.
Марина откинулась на спинку стула. Дерево оказалось жёстким и холодным даже через тонкую ткань блузки. И вдруг она с пугающей ясностью вспомнила, как много лет подряд Андрей везде выбирал место только у окна: в поезде, в поликлинике, в столовой на трассе.
