— У меня, как тебе известно, две квартиры, — неторопливо продолжила Татьяна Викторовна, словно излагала заранее выученный план. — Одну мне когда-то выделили от завода, вторую мы с отцом Алексея брали в ипотеку, ещё когда жили вместе. Так вот. Кристина с Егором сейчас ютятся в однокомнатной на Подоле. Это просто невыносимо. Ребёнку даже развернуться негде. Кристина из-за нервов на больничном. А я уже не девочка, мне тяжело каждый день к ним ездить и всё тянуть на себе.
— Мама совсем выбилась из сил, — тут же подхватила Кристина жалобным, почти плаксивым голосом. — Она нас пустила к себе на месяц, но в её двухкомнатной нормально жить невозможно. Егор уже сервиз разбил.
— Очень жаль, — ровно сказала Марина. — Только объясните, пожалуйста, при чём здесь я?
Татьяна Викторовна улыбнулась. Улыбка вышла неприятная: губы растянулись, показались зубы, а глаза остались такими же холодными.
— При самом прямом. Алексей рассказал, что после бабушки тебе достались две квартиры.
Марина будто внутренне окаменела. Бабушкино наследство было для неё неприкосновенным. Единственным, что принадлежало только ей и никому больше.
Обе квартиры она сдавала через риелтора проверенным, спокойным жильцам. А деньги откладывала на давнюю мечту — открыть своё небольшое ателье.
— Эти квартиры мои, — тихо, но отчётливо произнесла она. — Поэтому я не понимаю, зачем вообще обсуждать их в каком-либо семейном совете.
— В смысле? — Кристина резко выпрямилась в кресле и тут же схватилась за виски. — Ты серьёзно? У тебя две квартиры! Две! А у меня вообще ничего нет! И я, между прочим, одна ребёнка поднимаю!
— Это не даёт тебе никаких прав на мою недвижимость, — холодно ответила Марина. — Ни малейших.
— Мариночка, — Татьяна Викторовна смягчила голос, хотя в нём всё равно сквозил металл, — никто не требует, чтобы ты что-то дарила или переписывала. Не надо сразу так воспринимать. Мы говорим о временной помощи. Кристина с Егором поживут в твоей большой квартире. Там ведь три комнаты? Прекрасный вариант. Мальчику будет где бегать, Кристина сможет прийти в себя. А вторую, студию, мы сдадим дороже. Ты сейчас явно теряешь деньги, берёшь сущие копейки. Я уже даже людей нашла — молодая семейная пара, приличные, спокойные, готовы платить сорок тысяч. Эти средства пойдут на мои зубы. Ты же знаешь, мне год назад поставили импланты, а они не прижились. Нужно всё переделывать, а это очень дорого.
— А почему бы вам не сдавать свою квартиру, Татьяна Викторовна? — Марина посмотрела на неё в упор.
— Я её и сдаю, — с достоинством ответила свекровь. — Пенсия у меня смешная, без аренды я бы вообще не справилась. Но этого всё равно недостаточно. Если бы ты вошла в положение и помогла, всем стало бы легче.
— Мам, — послышался голос Алексея.
Он стоял у двери спальни и выглядел так, будто мечтал провалиться сквозь пол.
— Может, не надо сразу вот так на неё давить?
Марина перевела взгляд на мужа. И увидела в его глазах до боли знакомое выражение. Безмолвную просьбу: «Пожалуйста, сделай, как они хотят, только не заставляй меня спорить».
Алексей был человеком незлым, мягким, отзывчивым. Но его доброта имела одну неприятную сторону: он не умел сказать матери «нет». Даже тогда, когда она без спроса выбрасывала его любимые старые джинсы.
— Алексей, — медленно спросила Марина, — ты знал об этом плане?
— Ну… мама говорила, — замялся он. — Я подумал, что, может, в этом и правда есть смысл. Временно. Ты же всё равно сдаёшь эти квартиры. Получилось бы, что всем удобно.
— Всем? — Марина слегка приподняла брови. — Любопытно. А в чём именно моя выгода?
— Какая ещё выгода? — искренне удивилась Татьяна Викторовна. — Ты живёшь с моим сыном в его квартире. Крыша над головой у тебя есть. Значит, твоя недвижимость пока может принести пользу семье.
Марина молча подошла к кухонному столу и опустилась на табурет. Потом сложила руки перед собой и заговорила уже совсем другим голосом — ровным, жёстким, почти официальным:
— То есть я должна правильно понять вашу мысль. Ваша дочь, которая за пять лет ни разу не поздравила меня с днём рождения, а на моей свадьбе вслух сказала подруге, что «Марина не нашего круга и брат зря на ней женился», должна переехать в мою квартиру. И ваш внук, который однажды во время нашего визита к вам показал себя во всей красе, тоже должен стать моей заботой?
