И все эти годы твоим родным было очень удобно топтаться по этой мягкости. Твоя мать и сестра пользовались ею как ковриком у двери. Всё, Алексей. С меня достаточно.
— Но мама уже немолодая… у неё давление, — растерянно пробормотал он.
— У меня оно тоже есть, Алексей. Только тебе до моего давления почему-то дела нет. А стоит твоей маме вздохнуть погромче — сразу трагедия вселенского масштаба.
Он сделал шаг к ней, хотел обнять, примирительно прижать к себе, но Марина отступила.
— Не надо. Не сейчас.
— Марина, пойми… они же моя семья.
Она резко обернулась. И только тогда Алексей заметил слёзы на её лице.
— А я тогда кто? — тихо, но страшно спросила она. — Кто я для тебя, Алексей? Жена? Домработница с бонусом в виде жилплощади? Или удобный человек, у которого можно отнять квартиру, потому что «родным нужнее»?
— Ты моя жена, — едва слышно сказал он.
— Тогда будь мужем. Не сыном, который боится маминого недовольства, а мужем. Скажи ей прямо: мои квартиры никто не получит. Я готова строить с тобой жизнь, делить трудности, радости, быт. Но я не собираюсь позволять твоим родственникам обирать меня, прикрываясь словами о любви и семье.
Алексей стоял молча, уставившись в пол. И по этому молчанию Марина поняла всё. Выбор, который требовала от него Татьяна Викторовна, он уже сделал — пусть и не произнёс вслух.
Через три дня, пока Алексей был на работе, Марина достала два чемодана и спокойно сложила туда свои вещи. Ключи она оставила в прихожей, на маленькой тумбе у зеркала.
Вечером Алексей вернулся в пустую квартиру. Тишина показалась ему чужой. На кухонном столе лежал листок.
«Алексей. Я переехала в свою студию и подала на развод. Ты неплохой человек, но мужем так и не стал. Ты остался сыном. Слишком правильным сыном для своей матери. Марина».
Он прочитал записку один раз. Потом второй. Потом третий. После этого набрал мать.
— Мам… она ушла.
— И прекрасно, — невозмутимо ответила Татьяна Викторовна. — Побегает, остынет и обратно приползёт. Куда она денется?
— У неё две квартиры, мама.
— Ну и что? Не вернётся — обойдёмся. Кристина переедет в твою двушку, а ты поживёшь у меня.
Алексей молча отключил звонок. Потом долго сидел в темноте, не включая свет. Он понимал, что мать говорит неправильно. Понимал, что всё это разрушило его брак. Но не знал, как перестать подчиняться ей. Страх оказаться плохим сыном оказался сильнее любви к жене.
Через месяц Марина сидела в своей студии. Стены она побелила сама, ламинат тоже уложила своими руками. Ладони были стёрты до мозолей, зато в глазах впервые за долгое время светилось настоящее спокойное счастье.
В кресле напротив устроилась её подруга Ольга. Она принесла бутылку вина и, как обычно, рассказывала всё с бурной жестикуляцией.
— Так он совсем не звонил? — спросила Ольга.
— Звонил. Раз пять, наверное. Сначала просил вернуться. Потом обвинял. Потом плакал. А в последний раз сообщил, что его мать нашла какого-то юриста и собирается оспаривать моё право на квартиры. Я, честно говоря, просто рассмеялась.
— А Кристина что?
— Кристина в своём стиле. Наглости у неё на троих. Прикатила к моей двушке с чемоданами и с Егором. Решила, что сейчас выгонит квартирантов и заселится. Только я заранее предупредила участкового. В итоге Кристину вывели оттуда очень вежливо, но твёрдо. А Егор устроил такой спектакль, что ещё и полицейского ногой пнул. Теперь на Кристину составили протокол.
— Господи, — Ольга расхохоталась. — А что с зубами свекрови?
— Ничего. Зубы она так и не вставила. Кредит ей не дали: пенсия маленькая, риски большие. Теперь требует деньги с Алексея.
— И он?
Марина сделала глоток вина и посмотрела в окно, за которым уже зажигались огни вечернего города.
— А Алексей, Оля, кажется, впервые понял, что был для них не мужчиной, не сыном даже, а банкоматом и жилеткой для жалоб. Вчера позвонил, сказал: «Марина, я идиот. Прости. Я больше не хочу жить по маминым указаниям». И даже записался к психологу.
— Ты думаешь простить его?
Марина аккуратно поставила бокал на стол и задумалась.
— Не знаю. Пусть сначала докажет, что действительно повзрослел. Хотя мне почему-то кажется, что уже после третьей встречи с психологом он может всё бросить. Татьяна Викторовна так просто его из рук не выпустит. А пока… у меня есть две квартиры, нет свекрови в коридоре и её дочери с чемоданами. И знаешь, это лучшее, что случилось со мной за последние пять лет.
Ольга подняла бокал и широко улыбнулась:
— Тогда выпьем за здоровые зубы, которые каждый лечит за свой счёт, и за слишком активных детей, которые живут со своими родителями!
