Когда «Тойота» Марии медленно вкатилась во двор дачного поселка, стрелка на спидометре едва доползла до отметки двадцать.
Перед домом свекрови Мария всегда сбрасывала скорость почти до ползущего хода, будто впереди начиналась не обычная гравийная дорожка, а зона повышенной опасности, где в любой момент могло тряхнуть.
Дмитрий, сидевший рядом на пассажирском месте, всю дорогу почти не разговаривал. Он устало массировал пальцами переносицу и время от времени незаметно морщился. Три часа пути после тяжелой рабочей недели вымотали его окончательно, а тупая, вязкая боль в пояснице, не отпускавшая уже около полугода, сегодня напоминала о себе особенно настойчиво.
— Посмотри, — сказала Мария, выключая двигатель. — Уже на крыльце. Стоит, как памятник самой себе.
Дмитрий поднял взгляд.
Оксана Сергеевна, его мать, и правда застыла на крыльце крепкого кирпичного дома. На ней было новое пестрое платье до пола, а волосы туго накручены на бигуди, словно она готовилась не к приезду сына с невесткой, а к торжественному выходу на сцену. Позади нее маячил Сергей Павлович, отец Дмитрия, как обычно с сигаретой в руке и с тем выражением лица, будто все происходящее вокруг его давно уже не касается.
— Главное — без резких движений, — пробормотал Дмитрий, открывая дверь машины. — Спина сегодня совсем не радует…
— Может, сразу честно скажешь, что мы приехали не грядки копать, а просто чай попить? — резко перебила его Мария. — Дима, ну правда, нельзя так. В прошлый раз она тебя полдня гоняла за картошкой.
— Маш, не начинай, — тихо попросил он, выбираясь из машины.
Он не успел пройти по гравию и нескольких шагов, как Оксана Сергеевна, вся сияя от восторга, поспешно спустилась с крыльца.
Мария сразу заметила в ее глазах странный огонек. Это была не просто радость от встречи, а какое-то решительное, почти боевое вдохновение. В руке свекровь держала телефон, на экране которого красовалась улыбчивая блондинка рядом с широкоплечим мужчиной.
— Сыночек! — громко, на весь двор, воскликнула Оксана Сергеевна. — Ты даже представить себе не можешь, что я вчера увидела! Там эти… как их… психологи объясняют, что для укрепления родовой связи это просто необходимо!
— Здравствуй, мам, — Дмитрий наклонился, собираясь поцеловать ее в щеку.
Но Оксана Сергеевна ловко уклонилась, отступила на шаг и возбужденно замахала телефоном.
— Ты сначала послушай! Это сейчас настоящий тренд! Сыновья берут матерей на руки, кружат, целуют. Так показывают силу семьи, уважение к роду и любовь! — говорила она быстро, почти захлебываясь словами, и ее широкое добродушное лицо заметно порозовело. — Я тебя столько лет растила, ночами не спала, а ты меня хоть раз на руках носил? Ни разу!
Дмитрий растерянно повернулся к Марии.
Та стояла возле капота с сумкой продуктов в руках и смотрела на происходящее округлившимися глазами.
— Мам, давай как-нибудь потом, — осторожно начал Дмитрий. — У меня сегодня поясница…
— Ой, поясница! — отмахнулась Оксана Сергеевна. — Молодой мужчина, а уже со спиной носится! Ты на тех ребят в интернете посмотри. Некоторые старше тебя, а матерей поднимают так, будто те пушинки. А я, между прочим, хоть и женщина видная, зато душой легкая!
Сергей Павлович, до этого наблюдавший молча, коротко хмыкнул и выпустил в сторону тонкую струю дыма.
Мария уловила, как у него дернулись уголки губ. В этом выражении смешались любопытство и давно знакомое ожидание домашнего представления, которое сейчас, по всей видимости, должно было развернуться во всей красе.
— Оксана, может, сначала в дом зайдем? — примирительно предложил свекор. — Чего во дворе-то стоять?
— Не мешай! — резко оборвала его Оксана Сергеевна и подошла к Дмитрию почти вплотную. — Ну давай, сынок. Покажи, какой ты у меня мужчина. Возьми маму на ручки, как маленького когда-то носили. Я же тебя, крошечного, таскала и не жаловалась.
— Мам, ну твой вес… — Дмитрий осекся, пытаясь подобрать более мягкую формулировку, но было уже поздно.
— Что значит «мой вес»?! — мгновенно вспыхнула Оксана Сергеевна. — Ты сейчас называешь меня толстой? При жене? При отце? Это не вес, а большое сердце, понял? От любви к тебе, неблагодарному! И вообще, сейчас пышные женщины в моде.
— Да я ничего такого не сказал, — устало выдохнул Дмитрий, уже понимая, что спорить бессмысленно.
Его мать обладала удивительным талантом превращать любой внезапный каприз в вопрос чести, сыновнего долга и почти нравственного подвига.
Мария решила вмешаться. Она поставила сумку с продуктами на землю и подошла ближе.
— Оксана Сергеевна, — произнесла она ровно, стараясь говорить спокойно. — Дмитрий на прошлой неделе был у врача. Ему нельзя поднимать тяжести. У него протрузия диска. Это не шутки.
— Врачи! — презрительно фыркнула свекровь. — Они всем все запрещают. А материнскую любовь еще никто не отменял! Дмитрий, ты меня слышишь? Или ты родную мать уже не уважаешь? Или для тебя чужие слова важнее крови?
Это был тот самый довод, после которого сопротивление обычно теряло смысл.
Дмитрий прекрасно знал дальнейшее развитие событий. Если он откажется, за чаем начнется трехчасовое нытье, потом будут слезы на кухне, обиженное молчание до утра, а затем звонки всем родственникам с жалобами, что «сын совсем бросил старую мать и даже обнять по-человечески не захотел».
— Ладно, — глухо сказал он и шире расставил ноги, пытаясь занять устойчивое положение. — Только быстро.
Мария тут же схватила его за руку.
— Дмитрий, даже не вздумай. Это безумие. У тебя межпозвоночная грыжа, ты забыл?
— Отойди, Маш, — резко сказал он, освобождая руку, и посмотрел на мать. — Что от меня требуется?
— Как в кино! — мгновенно оживилась Оксана Сергеевна, будто обида только что испарилась. Она встала перед ним, широко раскинула руки, словно собиралась заключить в объятия весь мир. — Берешь меня за талию, раз — и поднимаешь! И немного покружи. Чтобы кровь разогналась!
Дмитрий с тоской взглянул на мать, шагнул к ней и осторожно обхватил ее руками, изо всех сил стараясь не сгибаться в пояснице.
