— И ребёнка тоже не будет… Разве это справедливо? Да ему любой кары мало! — выкрикивал Дмитрий, задыхаясь от ярости.
— А ты где был? Почему не проводил её? Почему отпустил одну? — бросала ему в лицо мать Алины.
Эти слова добивали его окончательно. Дмитрия будто рвало изнутри: боль, вина, бессильная злость и ощущение чудовищной несправедливости не давали ему ни спать, ни дышать.
— Когда он выйдет, обязательно сообщи мне, — попросил он бывшего одноклассника.
— Для чего? Только не вздумай мстить. Сам окажешься за решёткой. Поверь, время немного притупит боль, станет хоть чуть-чуть легче.
Дмитрий соглашался, кивал, говорил, что хочет лишь увидеть этого человека и посмотреть ему в глаза. Но в глубине души он уже жил другой мыслью: он должен расплатиться за Алину.
Освободили парня спустя три года. Для Дмитрия эти три года растянулись в бесконечную пытку. Всё это время он существовал только ожиданием возмездия. Он ещё не представлял, что именно сделает при встрече, но был уверен в одном: тот не имеет права спокойно жить дальше. Просто убить — слишком быстро, слишком милосердно. Нужно заставить его мучиться, лишить самого ценного, утопить в таком же горе, в каком тонул он сам.
Дмитрий начал приезжать к дому своего врага и наблюдать за ним из машины. Автомобиля у того уже не было. Наверное, родители продали его, чтобы оплатить услуги дорогого адвоката.
Примерно через две недели Дмитрий заметил его во дворе с девушкой. Тот называл её Марией.
— Я отомщу за тебя, Алина. Обязательно отомщу, — едва слышно произнёс он сквозь стиснутые зубы, глядя, как счастливая пара идёт по двору.
Однажды Дмитрий снова заехал туда и увидел их прямо перед собой. Они стояли почти на дороге и о чём-то разговаривали. Момент казался идеальным: темнота, пустой двор, вокруг ни души. Девушку ему было не жаль. Раз она рядом с его врагом, значит, тоже по другую сторону. Даже если кто-то выглянет из окна, номера в темноте не разберёт. Он слишком долго ждал этого шанса, чтобы теперь отступить.
Дмитрий нажал на газ.
Но в последнюю секунду он увидел её лицо. Глаза Марии расширились от ужаса — и на короткий миг ему показалось, что это глаза Алины. Дмитрий резко ударил по тормозам. Парень успел отпрыгнуть в сторону и закричал ему вслед какие-то угрозы.
Отъехав подальше от дома, Дмитрий остановился у обочины и заглушил мотор. Руки у него дрожали. Одно дело — годами представлять месть, и совсем другое — действительно убить. Тогда он станет таким же, как тот, кого ненавидит. Что сказала бы Алина, увидев это? Смог бы он потом жить с таким грузом?
После этого Дмитрий больше не появлялся у дома своего врага. Но ненависть, накопленная за годы, никуда не исчезла. Она требовала выхода. И однажды он всё-таки снова поехал туда.
У подъезда стоял катафалк, рядом переговаривались несколько женщин. Дмитрий вышел из машины и подошёл ближе.
— Скажите, Кирилл здесь живёт? В этом подъезде?
— Жил, — ответила одна из женщин. — Три дня назад погиб. В аварию попал.
— Столько лет за руль не садился, видно, отвык, — добавила другая.
— Ничему его жизнь не научила. Не надо было ему машину брать…
— Беда какая, господи…
Дмитрий должен был почувствовать радость. Его враг наконец получил то, что, как ему казалось, заслуживал. И сам Дмитрий к этому будто бы не имел никакого отношения. Или всё-таки имел? Ведь столько лет он желал ему смерти, прокручивал её в голове, жил этой мыслью.
Но облегчения не пришло. Вместо него внутри разлилась глухая пустота. Дмитрий так долго существовал одной местью, что теперь, когда она потеряла смысл, ему стало незачем жить. Заполнить эту пустоту было нечем.
