— Лен, побудь со мной немного, — тихо позвал муж.
Елена мгновенно перекрыла кран на кухне, торопливо промокнула ладони полотенцем и почти бегом вошла в комнату. Она присела рядом, внимательно вглядываясь в его лицо.
— Опять больно? Может, лекарство принести? — с тревогой спросила она, уже готовая вскочить и сделать всё, лишь бы ему стало хоть чуточку легче.
— Таблетки тут бессильны, — слабо отозвался он. — Не тело у меня болит, а душа. Не так я прожил с тобой, Елена. Не так любил, как ты того заслуживала.
— И с чего это тебя на покаяние потянуло? — попыталась она сказать бодро, даже чуть насмешливо, но глаза сразу защипало от слёз. — Нервы ты мне, конечно, помотал изрядно.
От того прежнего мужчины — крепкого, статного, заметного — почти ничего не осталось. Только тень. Елена знала: жалости он терпеть не мог. Потому и отвечала ему по-старому, будто он всё ещё здоров, будто можно спорить, ворчать, сердиться.
— Ты ещё не старая, — произнёс он, отвернувшись к стене. — Может, потом замуж выйдешь.
— Ах вот как? Значит, разрешение даёшь? — вспыхнула Елена. — Что за глупости несёшь? Мне и одного тебя на всю жизнь хватило. И выпивал, и по сторонам поглядывал. По самое горло сыта. Думаешь, я не знала про тебя и Оксану, мою подругу? Уходила я на ночную смену, ты Полинку спать укладывал — и к Оксанке бегал. Или она сама к нам являлась? Ну-ка, признавайся.
Она прикрикнула не зло, скорее с горькой привычкой, будто давняя боль вдруг попросилась наружу.
— Оксана рассказала? Ты всё знала и молчала? — он посмотрел на жену, но в его глазах уже не было прежней вспышки обиды или гнева. Только выцветшая серость, тусклая, как старая выстиранная простыня.
— Сама поняла. Она же от меня шарахаться начала. Раньше через день забегала, на улице встретит — остановит и болтает без конца. А потом вдруг глаза прячет, здоровается сквозь зубы и спешит прочь: занята, мол. Чем занята? Ни семьи, ни детей. И про аборт я тоже знала. От тебя ведь. Я в больнице работала, от меня такое не скроешь. Да ладно, чего теперь прошлое поднимать. Любила я тебя, вот и молчала. Только скажи: почему к ней не ушёл?
Елена осторожно коснулась пальцами уголков глаз, стараясь стереть слёзы раньше, чем они покатятся по щекам.
— Тебя любил, — прошептал он. — А с ней… дурь была. От избытка глупости. Про аборт не знал. Прости меня.
— Давно простила.
Она накрыла своей ладонью его руку — когда-то сильную, горячую, уверенную, а теперь почти невесомую и едва тёплую. Внутри всё рвалось криком: «Не уходи!» Но Елена сдержалась. Она понимала: это прощание. Врачи давали ему не больше недели, а он продержался почти три.
Умер он ночью. Елена всего на минуту задремала в кресле рядом с кроватью, а когда открыла глаза, сразу поняла: конец. Как она всё это вынесла, потом и сама объяснить не могла.
Оксана появилась в морге. Держалась в стороне, молча, словно чужая. На кладбище не поехала. Делить им теперь было уже нечего. Старые обиды со временем выгорели, но и прежней дружбы вернуть не получилось.
Так Елена осталась вдвоём с дочерью. Ничего, выстояла. Полину подняла, вырастила. Потом дочь вышла замуж и перебралась в другой город. Звонила редко, наведывалась и вовсе раз в пару лет. Первый брак у Полины оказался неудачным, но в нём у неё родился сын.
