А ведь всё это хозяйство появилось у меня не вчера и не благодаря им. Дача перешла ко мне от тётушки. Само место было редкой удачей: вокруг сосны, до речки можно дойти пешком, а тишина такая, что слышно, как шуршит трава.
Правда, когда я впервые туда приехала, участок больше походил на площадку после конца света. Домик стоял так, будто его удерживали только паутина, старая краска и чьё-то упрямое обещание не разваливаться окончательно.
Мы с Ильёй вложили туда столько времени и сил, что земля, по-хорошему, уже должна была выдавать нам урожай в виде золотых слитков. Муж заново перекрыл крышу, установил крепкую теплицу из поликарбоната. Я вместе с ним выдирала заросли, которые давно превратились в настоящие джунгли, мы прокладывали дорожки, выравнивали грядки, приводили всё в человеческий вид.
И вот именно в тот момент, когда из полуразрушенного запустения наконец начала проступать картинка, достойная обложки дачного журнала, случился их визит «мы только одним глазком глянем». Этот невинный осмотр очень быстро превратился в медленное, но уверенное захватывание территории.
Раз уж прямой отказ Ильи они пропустили мимо ушей, началось какое-то тихое загородное безумие. Калитка у нас будто потеряла смысл: закрывай её, не закрывай — всё равно кто-нибудь из родни появлялся без предупреждения. Они приезжали так, словно наш участок был круглосуточным магазином у дороги. Просыпаешься в субботу утром, выглядываешь в окно, а на твоём газоне уже лежит человек, загорает и на всю громкость слушает радио.
Главной силой этого наступления было не желание помочь, а дикое любопытство, щедро приправленное такой наглостью, что ей можно было бы забор подпирать.
Однажды я открыла шкаф в спальне, собираясь взять садовые перчатки, и застыла. На полке лежали чужие спортивные штаны, огромная футболка с леопардовым рисунком и целая батарея кремов.
— Ой, Мариночка, да не смотри ты так, — махнула рукой Алина, когда я вынесла ей эту находку. — Это я свои вещички оставила. А что такого? Удобно ведь. Не таскать же каждый раз из города. Выдели мне там полочку, будь человеком.
Следующим этапом стали уже дачные диверсии под видом заботы. Выхожу как-то к своим сортовым помидорам, которые высаживала чуть ли не с молитвой, и вижу: грядка перекопана, мои кустики примяты, а между ними торчат какие-то жалкие прутики.
— Я тебе тут всё по уму сделал! — с гордостью объявил Сергей Иванович, вытирая ладони о штаны. — Ты же городская, в посадках ничего не понимаешь. Слишком редко у тебя кусты стояли. Я ещё кабачков добавил, чтобы место не пустовало. Земля обязана работать!
То, что после такой «помощи» мои помидоры дружно решили закончить своё существование, его ничуть не смутило. Для него главным был не результат, а сам факт бурной деятельности.
Но настоящей вершиной этого праздника родственной заботы стал урожай. Мы с Ильёй с мая гнули спины над этими грядками: поливали, рыхлили, подвязывали, спасали от сорняков. И стоило только появиться первым крепким огурцам, как у родственников тут же проснулся особый интерес к нашим посадкам.
