Потом перевёл взгляд на меня. И опять — на монитор.
— Вы это сами сделали? — наконец выдавил он.
— А кто, по-вашему, должен был? — спокойно ответила я.
Дмитрий ничего не сказал. Просто развернулся и вышел из отдела.
В тот же день я заметила одну странность. Дверь в его кабинет была приоткрыта, а сам он сидел за столом. Я проходила мимо с чашкой чая и машинально посмотрела на экран. Там была открыта всё та же «Гранд-Смета Про». Дмитрий хаотично щёлкал по вкладкам: открывал одно окно, закрывал, тут же снова лез в то же меню. Двигался он не как человек, который уверенно работает в программе, а как тот, кто видит её едва ли не впервые.
Я сделала глоток чая и пошла дальше. Но эту картину запомнила.
Через три дня Ольга пришла на работу с покрасневшими глазами. Видно было, что она или всю ночь не спала, или плакала.
— Марина, я вчера задержалась, — тихо сказала она. — Потом уже вышла, но вспомнила, что оставила зонт. Вернулась. Кабинет у него был открыт, и он разговаривал по телефону. Я не специально слушала, честно. Просто дверь настежь.
— И что ты услышала?
Ольга сглотнула.
— Он сказал: «Четверых до конца квартала точно уберу. Они программу не осилят, сами напишут заявления. А вместо них возьму двоих молодых с биржи, на минимальную ставку». И потом ещё рассмеялся.
Четверых. До окончания квартала. А квартал у нас заканчивался в июле.
Я мгновенно сложила всё в голове. В отделе четверо старше сорока пяти: я, Ольга, Ирина и Татьяна из второго корпуса. У каждой стаж не меньше двенадцати лет. И каждая получала по верхней планке нашей зарплатной сетки.
Вот тогда у меня окончательно встало всё на свои места. Дело было не в новой программе. Ему не нужна была никакая модернизация. Его «цифровизация» означала простую экономию на людях.
Но вслух я ничего не сказала. Пока.
На третьей неделе Дмитрий уже вёл себя так, словно отдел достался ему в личное пользование и он мог испытывать на нас любые управленческие идеи. Первым делом он перекроил расписание совещаний. Раньше планёрка проходила один раз в неделю, и этого более чем хватало. Теперь же он назначил ежедневные встречи на восемь тридцать утра. Пять раз вместо одного. Каждая — минимум по полчаса. Получалось, что два с половиной часа в неделю мы просто сидели и слушали разговоры, от которых практической пользы не было никакой.
Больше всего Дмитрий любил слово «неэффективно». Он вставлял его в каждую вторую фразу, пока оно не превратилось в пустой звук. Неэффективная организация, неэффективные методы, неэффективные сотрудники. Однажды я даже стала считать. За одну планёрку он повторил это слово одиннадцать раз. Одиннадцать! Почти каждые три минуты.
Потом появились еженедельные отчёты о выполненной работе. Сдавать их требовалось по пятницам, строго до шести вечера. До его прихода мы отчитывались раз в месяц, и этого всем хватало. Теперь вместо одного отчёта стало четыре. На каждый уходило примерно полтора часа. То есть шесть часов в месяц я тратила на бумаги, которые, как мне казалось, он даже не открывал.
В среду на утренней планёрке Дмитрий остановился возле моего стола.
— Марина Сергеевна, — спросил он при всех, — когда вы в последний раз проходили повышение квалификации?
— В прошлом году, — ответила я. — Два курса. Сертификаты лежат в отделе кадров.
Он кивнул, будто услышал, но уходить не собирался. И я сразу поняла: сейчас последует заранее приготовленная фраза.
— Понимаете, — начал он уже не столько мне, сколько всему отделу, — время сейчас другое. Сейчас важна скорость. Вам бы, конечно, уже о заслуженном отдыхе думать, а не по клавишам стучать.
Меня будто обдало жаром. Ольга опустила глаза в пол. Ирина под столом крепко сцепила пальцы. В кабинете повисла такая тишина, что из коридора было слышно ровное гудение кондиционера.
Я медленно поправила очки.
— Дмитрий Андреевич, тогда покажите мне ваш отчёт в «Гранд-Смете Про», — сказала я. — Тот самый, который вы готовили по объекту «Поликлиника». Я бы хотела сравнить его со своим.
Он заметно дёрнул плечом.
— Мой отчёт — это мой отчёт. Зачем он вам?
— Для сравнения. Вы ведь говорите об эффективности. Давайте посмотрим на конкретном примере.
Его ручка, которой он всё время щёлкал, на секунду замерла. Потом защёлкала снова, только быстрее.
— Пришлю, когда будет время, — бросил он и вышел.
Разумеется, он ничего не прислал. Ни в тот день. Ни на следующий. Ни даже через неделю.
Вечером я зашла в корпоративную систему и открыла профиль Дмитрия Андреевича. Образование — менеджмент организации. Ни строительного, ни экономического. Курсов по сметному делу — ни одного. Сертификатов — ноль.
И тогда сомнений у меня уже не осталось. Человек, который требовал от нас срочно освоить узкую профессиональную сметную программу, сам в жизни не составил ни одной сметы. Даже учебной.
В тот же вечер Ольга позвонила мне домой.
— Марина, я не справлюсь, — голос у неё дрожал. — У меня ипотека, Кира на третьем курсе. Если он меня выдавит с работы, я даже не представляю, что делать.
— Уволить тебя из-за программы он не имеет права, — сказала я. — Это незаконно. Работодатель обязан организовать обучение.
— Он найдёт другой повод. Ты же сама всё понимаешь.
Понимала. Три минуты опоздания, лишняя запятая в документе, «не тот» внешний вид. Если человеку нужно придраться, причина всегда найдётся.
— Оль, ты сама программу хотя бы открывала?
В трубке повисло молчание.
— Приходи ко мне в субботу, — сказала я. — Я покажу. Там всё не так страшно, если уловить принцип.
В субботу Ольга пришла ко мне с пирогом и виноватым выражением лица. Я посадила её за компьютер, и мы начали буквально с самого начала. Она путалась, волновалась, дважды закрыла программу вместо сохранения файла. Но я спокойно объясняла, возвращалась к одному и тому же, снова показывала нужные кнопки и не давала ей сдаться.
