Я понимала: если она не бросит всё на середине, у неё обязательно получится.
К трём часам Ольга уже собрала свою первую смету. Небольшую, всего на десять строк, без сложных разделов и хитрых коэффициентов. Но это была её смета — сделанная самостоятельно.
— Я ведь была уверена, что не справлюсь, — почти шёпотом призналась она. — Думала, правда уже поздно учиться такому. Что это всё для молодых.
— Оль, ты восемнадцать лет сметы считаешь, — ответила я. — Программа — это только другая оболочка. Суть-то осталась прежней.
На следующий день пришла Ирина. В отличие от Ольги, она не заламывала руки, не причитала и не пугалась каждого окна на экране. Просто садилась и методично выполняла одно действие за другим. В субботу — три часа с Ольгой, в воскресенье — ещё четыре с Ириной. Это были мои выходные, моё личное время. За эти занятия мне никто не заплатил ни гривны. И от Дмитрия Андреевича, который вообще-то обязан был сам организовать нормальное обучение, я не услышала даже формального «спасибо».
К концу третьей недели с программой уверенно работали уже трое человек. А вот Дмитрий — по-прежнему нет.
На четвёртой неделе, в четверг, произошло то, чего я никак не ждала.
Виктор Петрович, руководитель нашего филиала, назначил выездное совещание. Такие встречи он проводил раз в квартал: собирал начальников подразделений и основных специалистов, чтобы пройтись по текущим объектам, сверить цифры и утвердить дальнейшие планы.
Дмитрию Андреевичу предстояло отчитаться о внедрении новой программы. Он должен был показать, как наш отдел перешёл на «Гранд-Смету Про»: с конкретными примерами, результатами и цифрами.
Утром, незадолго до совещания, он появился у нас в кабинете. Пиджак расстёгнут, руки спрятаны в карманы. За всё время его работы у нас я впервые увидела, что он не похож на человека, который держит всё под контролем. Даже голос, как мне показалось, звучал тише обычного.
— Марина Сергеевна, мне нужен ваш отчёт по объекту «Школа №14», — сказал он. — Для презентации.
— А для чего именно?
— Буду показывать руководству, как мы теперь работаем в новой системе.
— Мы? — переспросила я.
Он взглянул на меня так, будто я спросила очевидную глупость.
— Отдел, — сухо пояснил он. — Я руковожу отделом. Соответственно, результаты отдела — это и мои результаты. Скиньте файл на общий диск.
Я отправила. А что ещё мне оставалось? По должности он был моим начальником и формально имел право пользоваться материалами отдела. Только вот факт, что программу на самом деле освоили три человека — и все трое из тех самых «девочек», от которых он собирался избавиться, — Дмитрия Андреевича, похоже, совершенно не смущал.
Совещание началось ровно в два. Конференц-зал, длинный стол, во главе — Виктор Петрович, рядом его заместители и руководители отделов. Меня тоже пригласили. Виктор Петрович всегда звал сметчиков на такие обсуждения, потому что отлично понимал: весь производственный план держится именно на сметах.
Дмитрий поднялся, подключил ноутбук и запустил презентацию. На экране появился мой отчёт. Мои таблицы. Мои расчёты.
— В нашем отделе успешно внедрена система «Гранд-Смета Про», — начал он уверенным тоном. — Перед вами пример готового отчёта. Благодаря новой программе время обработки документов сокращается на тридцать процентов.
Тридцать процентов. Он просто придумал эту цифру. Я ничего подобного не считала и не утверждала. Он взял мою работу, поставил её в презентацию и приписал к ней показатели, которых в природе не существовало.
— Хорошо, — сказал Виктор Петрович. — А кто именно занимался этим отчётом?
— Отдел, — без паузы ответил Дмитрий. — Это коллективная работа.
Я сидела через несколько стульев от него. Виктор Петрович перевёл взгляд на меня. Мы работали рядом двадцать три года, и он прекрасно узнавал мой стиль в сметах, как узнают почерк в письме.
— Марина Сергеевна, — обратился он ко мне, — вы принимали участие?
И в этот момент я поняла, что молчать больше не буду.
Двадцать три года работы. Семь вечеров по четыре часа после смены. Два выходных, потраченных на обучение коллег. Его снисходительное «девочки». Его фраза про пенсию. Его план убрать четверых до конца квартала. И теперь ещё мой отчёт, выставленный как его достижение.
— Виктор Петрович, этот отчёт подготовила я, — произнесла я ровно. — Одна. В первую неделю после того, как Дмитрий Андреевич поставил нам ультиматум: кто не освоит программу, тот будет уволен.
В зале сразу стало тихо. Все повернулись в мою сторону. Дмитрий стоял у экрана, и руки у него безвольно опустились вдоль тела.
— Разрешите, я покажу ещё один документ, — сказала я.
Виктор Петрович коротко кивнул.
Я подошла к ноутбуку, открыла корпоративную сеть и нашла файл Дмитрия — тот самый отчёт по «Поликлинике», который он мне так и не прислал. Документ лежал на общем диске, в папке начальника отдела.
Ошибки я уже проверила позавчера, когда случайно наткнулась на этот файл. Неверные коэффициенты, продублированные позиции, неправильная привязка нормативов. Четырнадцать ошибок в одном отчёте. Такой документ нельзя было не то что отправлять заказчику — его даже показывать стыдно. Переделывать пришлось бы практически с нуля.
— Это отчёт Дмитрия Андреевича по объекту «Поликлиника», — сказала я, открывая файл. — В нём четырнадцать ошибок. В строках семь, двенадцать и девятнадцать указаны неправильные коэффициенты пересчёта. В третьем и пятом разделах задвоены позиции. Кроме того, нормативная база выбрана не для того региона.
Я говорила спокойно, без крика, без истерики, как будто проводила обычный технический разбор.
— Человек, который грозил нам увольнением за то, что мы якобы не умеем работать в программе, сам допустил четырнадцать ошибок в базовом отчёте, — я закрыла документ. — На этом, пожалуй, всё.
Виктор Петрович снял очки, медленно протёр стёкла и снова надел их.
— Дмитрий Андреевич, это ваш файл?
Дмитрий стоял бледный, и дорогой пиджак вдруг стал сидеть на нём чужим и неуклюжим.
