— И на что мы будем существовать, если твой брат, как это у него водится, опять исчезнет с горизонта?
— Никуда он не исчезнет! — вспыхнул Дмитрий и с силой хлопнул ладонью по столешнице. — Он мне расписку оставил. И вообще, первые месяцы, пока дело не пойдет, мы внесем платежи из семейных денег. Из нашего общего бюджета. Мы же супруги, у нас все пополам. Я уже прикинул: если немного затянуть пояса, не заказывать доставку по субботам и отказаться от поездки в санаторий, то мы справимся.
Каждая его фраза будто падала на Марию тяжелым грузом. Он, оказывается, уже все распланировал без нее: распорядился ее заработком, перечеркнул отдых, которого она ждала почти год и на который откладывала каждую премию.
— Нет, — произнесла она негромко, но так, что спорить с интонацией было трудно.
— Что значит «нет»? — Дмитрий растерянно моргнул.
— Это значит, что из общих денег мы за этот кредит платить не будем. Ни сейчас, ни через месяц, ни когда-либо потом. Ты сам это затеял, сам взял на себя обязательства, значит, и разбираться будешь сам.
Дмитрий резко поднялся, стул за его спиной опасно качнулся. Лицо у него пошло неровными багровыми пятнами.
— Вот как? А обещания в ЗАГСе уже ничего не значат? В радости и в горе, да? Только появились проблемы — ты сразу в сторону? Мама была права: ты всегда думаешь исключительно о себе!
Мария тоже встала. Ее слегка потряхивало, но мысли оставались ясными и холодными. Работа давно приучила ее отделять чувства от цифр, договоров и обязательств.
— Горе, Дима, — это болезнь, пожар, потеря работы. А когда взрослый человек добровольно надевает себе на шею кредитное ярмо ради брата, который всю жизнь ищет, кто бы решил за него проблемы, — это не горе. Это безрассудство. И оплачивать его я не намерена.
Она повернулась и вышла из кухни, оставив мужа шумно дышать от злости. Ночью они легли в разных комнатах. Мария долго смотрела в темноту и прислушивалась к редкому гулу машин за окном. Внутри было странно пусто. Пятнадцать лет брака. Пятнадцать лет общих расчетов, ремонтов, накоплений, разговоров о будущем. И все это оказалось перечеркнуто одним визитом в банк.
Утро прошло в тяжелой, почти осязаемой тишине. Мария сварила кофе только себе и даже не спросила, будет ли Дмитрий. Он собирался на работу подчеркнуто шумно: хлопал дверцами шкафа, вздыхал так, будто нес на плечах весь мир, и явно ждал, что жена подойдет, обнимет его и скажет, что они вместе выдержат любую беду. Но Мария сидела за столом и молча листала что-то в телефоне.
Днем она набрала знакомого юриста. Потом подняла судебную практику по семейным спорам и окончательно убедилась: закон в этой ситуации был на ее стороне. Долг одного супруга можно признать общим только тогда, когда доказано, что заемные деньги пошли на нужды семьи. Дмитрий же перечислил всю сумму со своего счета напрямую Кириллу. Для суда это было бы весомым доказательством. Значит, ни ее доходы, ни ее имущество банк тронуть не сможет.
К концу недели позвонила свекровь. Голос Тамары Сергеевны звучал приторно-мягко, почти ласково, и Мария уже знала: за такой интонацией у этой женщины обычно прятались неприятности.
— Машенька, здравствуй, дорогая. Мы в воскресенье собираемся посидеть за ужином. Кирилл приведет свою невесту, заодно отметим покупку машин. Вы с Дмитрием обязательно приходите. Я пироги испеку, те самые, которые ты любишь.
Первым желанием Марии было сразу отказаться. Но через пару секунд она поняла: этот ужин может стать удобным моментом, чтобы наконец расставить все по местам.
В воскресенье вечером в тесной квартире Тамары Сергеевны стояла духота. Воздух был густой от запаха жареного мяса, горячего теста и дешевых сладких духов Кирилловой невесты — совсем молодой девушки с нарощенными ресницами и равнодушным, скучающим взглядом. Сам Кирилл устроился во главе стола, широко раскинувшись на стуле, и с видом большого предпринимателя рассказывал о своих будущих успехах.
— Грузовики, конечно, надо немного привести в порядок, — говорил он, щедро накладывая себе салат. — Резина почти стертая, масло кое-где сочится, но это все ерунда. Я с ребятами в гаражах договорюсь, подшаманим. Потом заказы пойдут один за другим. Стройки кругом, люди мебель перевозят, стройматериалы таскают. Деньги сами потекут.
Дмитрий сидел рядом и смотрел на брата с таким восторгом, будто перед ним был не вечный должник, а будущий владелец транспортной империи. Время от времени он бросал на Марию горделивые взгляды: мол, видишь, какого человека я поддержал.
— Кирилл, — ровно сказала Мария, прерывая его бесконечные рассуждения. — А когда у тебя первый платеж по кредиту?
За столом мгновенно стало тихо. Тамара Сергеевна застыла с чайником в руках.
