— Снова курица и картошка? Ты ведь весь день дома, могла бы придумать что-нибудь посолиднее. Например, мясо по-французски сделать или пирогов напечь. Я, между прочим, с работы вернулся, вымотался до предела, а дома даже нормального ужина нет.
Дмитрий с глухим стуком швырнул тяжелую кожаную сумку на пуфик в прихожей, кое-как скинул обувь и направился на кухню. Там он тяжело уселся на табурет, скривился и отодвинул от себя тарелку с горячей едой, будто перед ним поставили что-то несъедобное. Марина стояла у плиты и молча водила влажной губкой по столешнице, хотя та и без того сияла чистотой. Ей было сорок девять, и ровно двадцать пять лет из этих лет она прожила рядом с этим мужчиной.
— Для мяса по-французски нужна хорошая вырезка и сыр, — ровным голосом произнесла она, даже не пытаясь спорить на повышенных тонах. — А на те деньги, которые ты дал в понедельник на продукты, получилось купить только курицу, овощи и крупы до конца недели.
— Ну вот, опять началось, — раздраженно протянул Дмитрий, закатив глаза, и потянулся к хлебу. — Тебе всегда всего мало. Я с утра до вечера вкалываю на заводе начальником цеха, содержу нас двоих, коммуналку оплачиваю, а ты только жалуешься. Нормальная жена умеет вести хозяйство экономно. Моя мать на зарплату инженера троих детей поднимала, и никто у нас с голоду не падал. А ты сидишь у меня на шее, целыми днями в тепле, в чистой квартире, и еще недовольна.
Марина тихо вздохнула, промыла губку под струей воды и вытерла ладони кухонным полотенцем. Эти упреки давно перестали быть для нее неожиданностью. Когда-то, лет десять назад, она еще пыталась оправдываться, спорила, объясняла, доказывала, что тоже не бездельничает. Бывало, уходила в ванную и плакала от бессилия и обиды. Раньше она работала бухгалтером в небольшой строительной фирме, но после ее закрытия так и не смогла устроиться снова. Возраст уже не считался преимуществом, полезных связей не было, да и здоровье в тот период подвело. Именно Дмитрий тогда настоял, чтобы она осталась дома. Говорил, что ему важнее порядок, уют и горячая еда, чем жена, похожая на загнанную лошадь. Но с годами его гордость за роль единственного кормильца незаметно превратилась в привычку придираться по мелочам и постоянно напоминать ей о зависимости.
— Ешь, пока не остыло, — только сказала Марина, поставив перед ним кружку свежезаваренного чая. — Я не жалуюсь. Просто называю вещи своими именами.
За ужином почти не разговаривали. Дмитрий шумно жевал и время от времени бросал на жену взгляды, в которых сквозило самодовольное превосходство. Он был искренне убежден: без него Марина не справилась бы и пропала. Ему казалось, что каждая буханка хлеба, каждая лампочка в этой квартире и каждая оплаченная квитанция существовали исключительно благодаря его заработку. Закончив есть, он перебрался на диван перед телевизором, включил вечерние новости и, не отрываясь от экрана, громко велел принести ему яблоко.
Марина вымыла тарелки, до блеска протерла раковину, нарезала яблоко аккуратными дольками и отнесла мужу. Убедившись, что тот полностью погрузился в передачу, она осторожно прикрыла дверь в гостиную и прошла в спальню. У окна стоял небольшой письменный стол, а на нем — ее старенький, но все еще надежно работающий компьютер. Марина включила настольную лампу, надела очки в тонкой оправе и привычным движением открыла электронную почту.
О том, что происходило в ее жизни последние четыре года, Дмитрий не знал ровным счетом ничего. Все началось почти случайно. Марина с юности обожала вязать. Сначала она делала простые носки и шарфы для мужа, родственников и племянников, потом постепенно перешла к сложным свитерам, кардиганам и узорам, требующим внимания и терпения. Когда бесконечное сидение дома стало невыносимо тяготить, она от скуки зарегистрировалась на популярной площадке для рукодельниц. Просто выложила фотографии своих работ — не ради заработка, а чтобы показать другим мастерицам, чем занимается. И вдруг получила первый заказ. Следом появился второй. А затем одна покупательница поинтересовалась, не может ли Марина составить подробное описание, по которому можно было бы связать такой же кардиган самостоятельно.
Марина решила рискнуть. Она достала сантиметровую ленту, завела отдельный блокнот и начала фиксировать каждый этап работы. Записывала расчеты, рисовала схемы, фотографировала процесс, подбирала понятные формулировки и постепенно собрала все в аккуратный электронный документ. Свой первый мастер-класс она выставила за совсем небольшую сумму, почти символическую. А утром не поверила глазам: за ночь его купили десять человек. Уведомления о поступивших деньгах она перечитывала несколько раз, словно боялась, что это ошибка.
После этого ее повседневность изменилась гораздо сильнее, чем могло показаться со стороны. На заказ вещи она вскоре вязать перестала: это забирало слишком много времени, требовало сил, а спина после долгих часов за работой начинала болеть. Вместо этого Марина сосредоточилась на авторских схемах и обучающих курсах по вязанию. Очень быстро выяснилось, что у нее есть не только талант к рукоделию, но и редкое умение объяснять сложное простыми словами. Ее инструкции получались настолько подробными и ясными, что даже начинающая мастерица могла, следуя им, справиться с непростой моделью. Постепенно вокруг Марины собралась большая аудитория. Женщины из разных городов ждали ее новые схемы, писали благодарности, советовались, просили продолжения.
Чтобы работать спокойно и без страха, Марина оформила официальный статус самозанятой. Она установила на телефон специальное государственное приложение и через него честно перечисляла налоги с каждого проданного мастер-класса. Это давало ей ощущение устойчивости, законности и тихой уверенности в завтрашнем дне.
В тот вечер ее почтовый ящик оказался особенно оживленным.
