— Что это у тебя за красота? — поинтересовалась тётя Валентина, указывая подбородком на блюдо с прозрачными кусочками заливного.
— Судак в заливном, — спокойно ответила Марина. — Делала по новому рецепту, попробуйте.
— Ой, я такое просто обожаю!
Валентина уже поднесла вилку почти к губам, когда со стороны Ольги Петровны прозвучало:
— На вашем месте я бы сперва уточнила, что там внутри. У меня, к примеру, на отдельные рыбные блюда бывает реакция. Никогда ведь не угадаешь, что хозяйка добавила.
Тётя Валентина замерла с вилкой в воздухе.
— Там всё обычное и домашнее, — ровным голосом произнесла Марина. — Судак, морковь, желатин, лавровый лист.
— Домашнее — понятие растяжимое, — Ольга Петровна чуть повела плечом. — А судак откуда?
— С рынка. У продавца, у которого я беру не первый раз.
— С рынка, — повторила свекровь таким тоном, будто Марина только что призналась в чём-то крайне сомнительном.
Марина молча наполнила бокалы гостям и вышла на кухню.
Там она задержалась, опершись обеими ладонями о столешницу и уставившись в светлую стену перед собой. За эти три года ей уже довелось пережить немало подобных моментов. Был Новый год, когда Ольга Петровна при всех рассуждала о её фигуре, сравнивая с чьей-то ещё, имени не произносила, но всем за столом было ясно, кого она имеет в виду. Был летний день рождения тётки, где свекровь на весь садовый участок вспоминала, какой прекрасной хозяйкой была «та, прежняя»: как умела держать дом, как мечтала о детях, как всё у неё ладилось. Был и корпоратив, куда Дмитрий пришёл с женой, а Ольга Петровна, будто случайно оказавшаяся там с подругой, оценила Маринин наряд словами: «Ну ты у нас, конечно, всегда выглядишь… ярко». Именно так — с короткой паузой перед последним словом.
Выскочка. Вот что она тогда подразумевала. Девица, которая вскружила голову её Дмитрию, увела его от правильной, спокойной, домашней Анастасии, мечтавшей о детях и варившей борщ по средам. Марина работала в рекламном агентстве, доросла до арт-директора, стриглась так, как ей нравилось, одевалась по собственному вкусу и не собиралась ни перед кем оправдываться. И как раз этого Ольга Петровна простить ей не могла.
Из гостиной доносился дружный смех. Дмитрий что-то рассказывал, и гости весело реагировали. Марина поправила на блюде канапе, выдохнула и вернулась к столу.
Следующий час прошёл почти спокойно. Ольга Петровна вроде бы притихла и завела разговор с невесткой Кирилла. Той, судя по лицу, рядом с ней тоже было не слишком уютно, но она держалась из вежливости. Марина успела перекинуться несколькими фразами с Громовыми, выпить бокал вина, поцеловать именинника в щёку и услышать от него тихое: «Всё замечательно, ты у меня лучшая». От этих слов внутри стало немного теплее.
Потом она поднялась, чтобы пойти за горячим.
В коридоре её окликнула Ольга Петровна.
— Марина, хотела уточнить. Ты в ванной мыло меняла?
Марина остановилась и обернулась.
— Какое именно?
— Розовое, которое там лежит. Я же говорила, что на такие ароматизаторы у меня аллергия.
Марина не помнила, чтобы свекровь когда-либо об этом предупреждала. Но спорить не стала.
— Простите, я не знала. Сейчас достану другое.
— Я уже воспользовалась твоим, — сообщила Ольга Петровна с видом человека, вынужденного пойти на серьёзную жертву. — Посмотрим теперь, как кожа отреагирует. Она у меня очень чувствительная.
— Надеюсь, ничего не случится.
— Будем надеяться, — сухо сказала Ольга Петровна. — И ещё… — она понизила голос, но не настолько, чтобы разговор действительно стал тихим. — У вас ведь собака в квартире?
— Лариса. Да. Но сейчас она у моей подруги.
— Собака у подруги, а шерсть-то остаётся, — Ольга Петровна с видом эксперта осмотрела плинтус возле двери. — Я к тому, что при аллергии такие вещи имеют значение. Просто не все это понимают.
— Я три раза пылесосила, — ответила Марина.
— Ну-ну, — протянула Ольга Петровна и повернула обратно к гостиной.
