К вечеру Анастасия вернулась в квартиру. На кухне её уже ждали. Артём сидел за столом, постукивая пальцами по столешнице так нервно, будто отсчитывал последние секунды перед приговором. Рядом, как и следовало ожидать, устроилась Татьяна Сергеевна. Она явилась «поддержать сына», хотя по её выпрямленной спине и холодному взгляду было ясно: пришла она вовсе не утешать, а руководить.
— Анастасия, присядь, нам надо спокойно поговорить, — начал Артём тем самым голосом, каким провинившийся подросток пересказывает выученный под диктовку текст.
— Да, Настенька, сядь, — тут же мягко вмешалась свекровь, натянув на лицо любезную улыбку. — Мы, возможно, немного поторопились. Давай обсудим всё по-семейному, без чужих людей и скандалов. Не стоит выносить это наружу. Если тебя смутила половина, можно оформить треть. Или даже четверть. Мы готовы искать разумный выход.
Анастасия не двинулась с места. Она молча смотрела на Татьяну Сергеевну — ухоженную, безупречно причёсанную женщину в дорогом кашемировом кардигане, которая привыкла распоряжаться жизнью сына так, словно он до сих пор был ребёнком. Теперь эта же женщина решила распространить власть и на невестку, которую, по сути, никогда не воспринимала как полноправного члена семьи, а считала временной фигурой рядом со своим «мальчиком».
— Никаких вариантов для торга не будет, Татьяна Сергеевна, — произнесла Анастасия жёстко и очень спокойно. — Вы организовали подлог. Нашли нотариуса, согласившуюся нарушить закон ради вашей просьбы. Подделали мою подпись. А то, что вы сейчас называете компромиссом, на самом деле попытка оставить себе хотя бы часть того, что было украдено.
— Я ничего не воровала! — мгновенно вспыхнула свекровь, и вся её напускная ласковость исчезла без следа. — Я защищала интересы собственного сына! Он живёт здесь, вкладывается в семью, старается, а ты держишь его будто постороннего жильца! Разве так поступает жена? Нормальная невестка давно бы сама предложила оформить квартиру на двоих!
— Нормальная свекровь не ставит чужие подписи на документах, имеющих юридическую силу, — холодно ответила Анастасия.
— Мам, может, уже достаточно? — тихо сказал Артём, но тут же осёкся, встретившись с тяжёлым взглядом матери.
Анастасия повернулась к нему.
— Артём, ты всё знал. Ты передал ей мои паспортные данные. Ты понимал, что она собирается к нотариусу. Ты знал, что мне ничего не скажут, потому что я буду в командировке. Посмотри на меня и скажи, что я ошибаюсь.
Он не смог поднять глаза. Его молчание прозвучало громче любого признания. Между женой и матерью Артём даже не пытался выбирать — выбор за него давно сделала Татьяна Сергеевна.
— Мама сказала, что так будет правильно, — наконец выдавил он, глядя куда-то в сторону. — Что ты потом сама поймёшь и поблагодаришь. Что в нормальных семьях всё имущество общее.
— Артём, — резко произнесла свекровь, — не надо оправдываться. Ты мужчина и имеешь законное право на жильё, в котором живёшь. Это твоя жена должна была давно это осознать.
Анастасия открыла сумку и достала плотную папку. Внутри лежали распечатанные копии: заявление в дисциплинарный орган при Министерстве юстиции, обращение в суд, выписка из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество и справка из львовского отеля, подтверждавшая, что в день оформления документов Анастасия находилась почти за восемьсот километров от нотариальной конторы Елены Викторовны.
— Завтра утром моя подруга-юрист передаст всё это в работу, — сказала она и положила папку прямо перед свекровью. — Сделку признают недействительной. Вопрос о лицензии вашей знакомой нотариуса тоже поднимут. А дальше компетентные органы сами решат, как именно оценивать ваши действия.
Татьяна Сергеевна резко схватила папку и начала перелистывать листы один за другим. С каждой новой страницей её лицо заметно менялось. Самоуверенность стекала с неё, как плохо наложенный грим. Высокомерие исчезло. На его месте проступил настоящий страх. Впервые перед Анастасией сидела не всесильная хозяйка чужих судеб, а женщина, внезапно столкнувшаяся с последствиями собственной хитрости.
— Настенька… доченька… — голос свекрови дрогнул. — Ну зачем же так далеко заходить? Зачем привлекать посторонних? Елена Викторовна хорошая женщина, порядочная, у неё семья, имя, репутация. Она просто помогла мне по старой дружбе. Давай всё решим тихо. Я сама к ней схожу, мы отменим эту бумагу, вернём всё обратно. Никаких судов, никаких заявлений. Прошу тебя.
Анастасия смотрела на неё и вдруг поняла, что больше не чувствует ни прежнего страха, ни желания понравиться, ни привычной вины за то, что она якобы недостаточно благодарная и удобная невестка. Перед ней была не строгая родственница и не обиженная мать. Перед ней сидел человек, который годами плёл вокруг их семьи сеть давления, зависимости и контроля.
— Вы вернёте всё как было, — ровно сказала Анастасия.
