Дмитрий словно окаменел.
— Мам… — попытался он вставить.
— Что — «мам»? — Наталья Сергеевна резко оборвала его, даже не дав договорить. — Я тебя одна поднимала, кормила, учиться устроила. С квартирой вам помогла — или вы уже успели это забыть? Теперь я, наконец, на пенсии и имею право хоть на какую-то радость. А вы мне вместо этого — внука.
Последнее слово она произнесла так, будто речь шла не о ребёнке, а о досадной помехе. Марина до этого сдерживалась изо всех сил, боясь сорваться, но внутри у неё уже закипало.
— Наталья Сергеевна, — она с таким стуком поставила стакан на стол, что стекло жалобно звякнуло. — Вы вообще слышите себя? Ребёнок не соперничает с вашей поездкой. Мы не ставим выбор: или внук, или Англия. Мы говорим о том, что у нас скоро появится малыш. А это значит, что деньги, силы, все отложенные нами средства уйдут на него. На коляску, кроватку, одежду, врачей, прививки. Мы с Дмитрием уже отказались от отпуска. В кафе не ходим. Откладываем на детскую. И после всего этого вы просите у нас сто шестьдесят тысяч гривен на туристический тур?
— Да не раздувай, — отмахнулась Наталья Сергеевна, будто Марина говорила о какой-то ерунде. — Вечно вы, молодые мамочки, трагедию на ровном месте устраиваете. Мы своих детей без этих ваших дорогих кроваток растили, на рынках всё покупали — и ничего, выросли. А мне, между прочим, уже не двадцать. Я хочу увидеть Биг-Бен, пока ещё могу нормально ходить.
— Мам, — Дмитрий поднялся и зашагал по комнате. Во время конфликтов он всегда так делал: сцеплял руки на затылке, ходил из угла в угол и выглядел одновременно огромным и растерянным. — Давай без крика. Мы тебя любим. Правда хотим тебя порадовать. Но сейчас неподходящее время. Может, через год? Когда малыш немного подрастёт…
— Через год мне уже шестьдесят три будет! — Наталья Сергеевна всплеснула руками с таким надрывом, будто произносила последнюю реплику перед занавесом. — А ещё через год — шестьдесят четыре. Кто знает, доживу ли я вообще? Вы об этом подумали?
— Господи, мам, ты же сама недавно говорила, что здоровье у тебя отличное, — устало выдохнул Дмитрий.
— И что с того? — мгновенно парировала она. — Я говорю серьёзно. Мне эта поездка нужна! А внука я у вас не просила!
Марина прикрыла глаза. В этот момент до неё с пугающей ясностью дошло: свекровь не преувеличивает и не бросается словами от злости. Она действительно так думает.
Для Натальи Сергеевны будущий ребёнок был не чудом, не радостью и не продолжением семьи. Он оказался препятствием. Неприятной задержкой на пути к Лондону.
— Дмитрий, — Марина открыла глаза и посмотрела на мужа. — Скажи хоть что-нибудь. Потому что если сейчас начну говорить я, то потом точно пожалею о каждом слове.
Он остановился. Сначала перевёл взгляд на мать, потом — на жену.
— Мам, — наконец произнёс Дмитрий глухо. — Внук — это самый большой подарок, который ты могла получить.
Наталья Сергеевна долго смотрела на сына. В её взгляде смешались раздражение, усталость от его «сентиментальности» и обида женщины, уверенной, что жизнь задолжала ей гораздо больше, чем дала.
— Димочка, — вдруг мягко сказала она. — Внук — это, конечно, хорошо. Я не отрицаю. Пусть будет внук. Но в Англию я хочу поехать очень сильно. Очень. Ты меня понял?
В комнате стало так тихо, что слышно было, как тикают часы. Дмитрий не отвечал. Марина смотрела на Наталью Сергеевну и чувствовала, как внутри у неё окончательно складывается одна жёсткая, страшная мысль.
