— Посмотри! — выкрикнула она, размахивая тряпкой почти у самого лица сына. — Ты только посмотри, до чего дошло! У меня на кухне весь угол сырой насквозь! Обои пузырями пошли, штукатурка сыплется кусками! Это вы натворили! Вы там всё залили!
Алексей сразу попытался возразить: начал говорить, что у них с гидроизоляцией всё нормально, что воду они не разливали и вообще никаких работ с водой не вели. Но Галина Сергеевна уже не слышала ни одного слова.
— Я прекрасно понимаю, чья это работа! — её глаза метнулись в глубину квартиры, туда, где у входа в спальню стояла Мария: в строительных брюках, с косынкой на голове и шпателем в руке. — Это она всё устроила! Ей наша квартира костью в горле стала! Она нас отсюда выдавить хочет!
— Мама, хватит, — Алексей попытался прикрыть дверь, но мать ловко проскользнула мимо него в коридор.
— Ты сам посмотри, во что она превратила твоё жильё! Стены разнесла, кухню ей, видите ли, подавай как в этих дурацких сериалах, студию какую-то! А теперь она ещё и нас топит! Нарочно, чтобы мы не выдержали и уехали!
Мария до этого молчала. Но тут отложила шпатель, вышла в коридор и постаралась говорить ровно:
— Галина Сергеевна, мы вас не заливали. Сегодня у нас даже вода не включалась. Стояк перекрыт. Позвоните в управляющую компанию, пусть придут и проверят. У вас, скорее всего, протечка идёт с фасада.
— Закрой рот! — взвизгнула свекровь. — Не тебе меня учить, что мне делать! Неблагодарные вы оба! Мы ради вас из дома съехали, дачу продали, влезли в эту рухлядь, а вы теперь нас же и добиваете! Я всё поняла! Ты, — она резко ткнула пальцем в сторону Марии, — уговорила Алёшу купить эту квартиру, хотя знала, что дом проблемный! Знала и помалкивала! А когда мы рядом купили, решила нас выкурить сыростью и потопами!
Алексей схватил мать за плечи, стараясь хоть как-то привести её в чувство. Мария стояла напротив и чувствовала, как внутри у неё всё закипает.
Обвинения звучали настолько нелепо, что от них хотелось не спорить, а просто рассмеяться от отчаяния. Ведь именно Галина Сергеевна сама, не посоветовавшись с ними и не проверив толком жильё, купила квартиру в этом доме. А теперь пыталась переложить собственную ошибку на них.
— Уходите, — тихо, но твёрдо сказала Мария. — Вы сейчас говорите полную чушь. Если считаете, что был залив, вызывайте аварийную службу. Пусть составляют акт. Но обвинять нас в том, что вы купили квартиру с сыростью, кривыми стенами и трещинами, — это уже просто нечестно.
— Нечестно?! — Галина Сергеевна вывернулась из рук сына. — Ты слышишь, Алёша? Твоя жена меня нечестной называет! Родную мать! Да я…
Она вдруг осеклась. Лицо у неё стало багровым, пальцы вцепились в грудь. Алексей мгновенно побледнел, подхватил её под локти и усадил на ближайший стул. Мария, забыв о злости, бросилась на кухню за водой и валидолом.
Оставшаяся часть вечера превратилась в сплошной кошмар. Вскоре приехал Олег Викторович — тихий, подавленный мужчина, который, казалось, всю жизнь плыл по течению, лишь бы не спорить с женой и не попадать под её горячую руку.
Он увёл Галину Сергеевну домой. Но даже спускаясь по лестнице, она не переставала кричать на весь подъезд:
— Они нас в могилу загоняют! Родной сын с женой родную мать изводят! Купили гнилую квартиру, а мы, дураки, рядом полезли! Теперь всё, пропали! Они хотят, чтобы мы на улице остались!
Когда дверь наконец захлопнулась, в коридоре повисла такая тишина, будто воздух налился свинцом.
— Господи… — Алексей опустился на корточки и закрыл лицо ладонями. — За что нам это? Что вообще сейчас было?
Мария подошла ближе и положила руку ему на плечо. Она злилась на свекровь, злилась на мужа за его вечную мягкость, но сильнее всего — на саму ситуацию, в которой её сделали виноватой без малейшей причины.
— Алёша, — сказала она жёстко. — Так дальше продолжаться не может. Она только что обвинила нас в том, что мы якобы обманули её с покупкой. Хотя это она сама, не глядя, взяла эту квартиру. Теперь у неё там течёт, а виноватых она решила назначить из нас.
— Она испугалась, — глухо ответил Алексей. — У неё давление, сердце… Она ведь вложила туда всё.
— А мы, по-твоему, ничего не вложили? — Мария не выдержала и повысила голос. — Мы тоже копили, тоже влезли в ипотеку! Но я же не бегу к ней с криками, что это она виновата в наших кривых стенах! Ты понимаешь, что она сейчас сделала? Она на весь подъезд заявила, что мы мошенники. Твоя мать уже рассказывает людям, будто мы специально втянули её в покупку аварийного жилья!
— Она остынет, — Алексей поднял на жену покрасневшие глаза. — Ты же знаешь, какой у неё характер. Завтра я с ней поговорю.
— Не поможет твой разговор. Она уже придумала себе версию, где я — враг. И теперь будет доказывать это соседям, родственникам, всем подряд. А там, глядишь, ещё и в суд подаст.
— В суд? — Алексей вскочил. — Ты сама слышишь, что говоришь? Какая мать станет судиться с сыном?
— Та, которая уверена, что сын её обокрал и обманул, — холодно ответила Мария. — Я не преувеличиваю. Нам нужно действовать сразу. Вызвать специалистов, зафиксировать, что протечка не с нашей стороны. Собрать документы по нашей квартире, подтвердить, что перепланировка законная. Она завтра же пойдёт писать жалобы.
Алексей хотел отмахнуться, но Мария не дала ему уйти от разговора. И уже на следующее утро, ещё не успев толком умыться, они услышали под окнами знакомый голос Галины Сергеевны.
Она уже рассказывала «как всё было на самом деле» соседке с первого этажа. Мария стояла у окна в халате и видела, как свекровь размахивает руками, показывает на их окна и что-то жарко доказывает пожилой женщине с палкой.
— Я отцу позвоню, — пробормотал Алексей. — Пусть он её остановит.
Но звонок Олегу Викторовичу ничего не изменил. Тот говорил тихо, виновато, будто заранее просил прощения за всё на свете. Смысл его слов сводился к одному: маму надо пожалеть, она сильно переживает, и раз уж так вышло, им бы неплохо помочь ей с ремонтом.
— Помочь? — Мария, слышавшая разговор через громкую связь, только руками всплеснула. — Она нас чуть ли не вредителями выставила, а мы должны прийти и полы ей перекладывать?
— А что ты предлагаешь? — Алексей наконец сорвался. — Послать её? Сказать, чтобы она от нас отстала? Это моя мать!
— Я предлагаю не прятаться, а установить правду, — не отступила Мария. — Сегодня же найму независимого эксперта. Пусть осмотрит всё, что сможет. Пусть выяснит, откуда у неё сырость. Пусть официально напишет, что мы к этому отношения не имеем. Я сама заплачу. Но у неё не должно остаться почвы для сплетен.
— Она обидится на экспертизу.
— А я уже обижена, Алексей. Меня оболгали перед людьми. Я не собираюсь жить в доме, где меня считают аферисткой.
Мария стояла на своём. Через два дня приехал эксперт — немолодой, спокойный мужчина из строительной лаборатории, с видом человека, который за свою жизнь видел десятки таких домов и сотни таких конфликтов.
Он принёс влагомер, маленький молоток, папку для записей и начал методично осматривать помещение. Простукивал стены, проверял влажность, поднимался на крышу, спускался в подвал, внимательно изучал швы и углы. К вечеру у него уже начала складываться вполне ясная картина.
