— Екатерина, а ну-ка расскажи Косте, как ты на парковке у магазина забыла, где оставила машину.
— Да что там говорить, — смеялся он. — Ну честно, как бы она вообще без меня жила?
Его компания к этому давно привыкла. Кто-то усмехался из вежливости, кто-то делал вид, что не слышит. Только Дмитрий, самый нормальный из всех его приятелей, однажды не выдержал:
— Алексей, прекращай уже. Неловко же.
Алексей только махнул рукой:
— Да брось, она же не обижается. Правда, Екатерина?
И я кивала. Всегда кивала. Потому что если возразить при людях, дома обязательно начнётся разборка. А выяснять отношения при детях я себе не позволяла.
Развелись мы в двадцать втором. Инициатором была не я. Он сам подал. У него уже появилась другая женщина. Однажды пришёл, сел напротив и произнёс так, будто речь шла о какой-то мелочи:
— Екатерина, давай без войны. Трёхкомнатную я оставляю себе. Машина тоже остаётся у меня. Тебе — однокомнатная в Полтаве, она всё равно оформлена на тебя. А дальше живи, как считаешь нужным.
Однушка в Полтаве. Тридцать четыре метра. Взамен квартиры в Киеве, в которой мы прожили столько лет. Взамен автомобиля стоимостью примерно в миллион гривен.
Я могла бы спорить. Позже юрист прямо сказал мне: по закону половина всего, что было куплено в браке, принадлежала мне. И квартира, и машина считались совместным имуществом. Но развод шёл через суд, Кириллу тогда было тринадцать, и Алексей давил на самое больное:
— Не затягивай. Подпиши и не ломай детям жизнь.
Я подписала. Забрала Полину, Кирилла, два чемодана с вещами — и уехала в Полтаву.
В первую ночь в той квартире я так и не сомкнула глаз. Сидела на старом продавленном диване, обхватив руками колени, и смотрела в стену. Тридцать четыре квадрата, полосатые обои, дешёвый линолеум, скрипевший даже от лёгкого шага. Полина устроилась рядом и сжала мою ладонь.
— Мам, мы выберемся, — тихо сказала она.
Ей было шестнадцать. Мне — сорок пять.
Последняя фраза, которую Алексей бросил мне уже на пороге, звучала так:
— Ты без меня не вытян sign-offишь. Пропадёшь.
Его голос за соседним столиком ударил по нервам так резко, будто кто-то провёл ножом по стеклу.
— Четыре года одна кукует, — рассказывал Алексей своим приятелям, совершенно не стараясь говорить тише. — Ни мужчины рядом, ни нормальной работы. Я ведь предупреждал: без меня пропадёшь. Так всё и случилось.
Девушка в блестящем платье рядом с ним заливисто хихикнула.
Марина повернулась ко мне.
— Это кто такой?
— Бывший муж.
— Тот самый?
Я молча кивнула. Марина знала всю историю. Мы познакомились спустя полгода после развода, когда я искала партнёра для небольшого производства. У неё за плечами был опыт в пищевой сфере, а у меня — рецепты, которые я годами оттачивала на собственной кухне. Пельмени, вареники, котлеты. Всё то, что Алексей презрительно называл «домашними забавами». Он даже представить не мог, что именно на этих «забавах» я потом выстрою настоящий бизнес.
Первый год был почти нечеловеческим. Кредит на двести тысяч гривен под залог той самой однокомнатной квартиры. Подвальное помещение в аренду — семьдесят метров, сырость и труба в углу, из которой постоянно капало. Три сотрудницы и я вместе с ними: в фартуке, в перчатках, на ногах с четырёх утра до девяти вечера. Кирилл ходил в школу, Полина по вечерам помогала клеить этикетки и раскладывать упаковки. Я ложилась около одиннадцати, а в половине четвёртого снова вставала. Так было каждый день. Без суббот, без воскресений, без праздников. Девять месяцев подряд.
За первый месяц мы налепили сто восемьдесят килограммов продукции. Продать удалось сто двадцать. Остальное я раздала соседям, лишь бы не отправлять в мусор.
На второй год мы наконец вышли в ноль. На третий перебрались в нормальный цех, наняли дополнительных людей, пригласили технолога и купили промышленную машину для лепки. На четвёртый год подписали договор с торговой сетью. Сорок три магазина. Оборот — около 1 600 000 грн в месяц. В штате — семнадцать человек. Мой личный доход — примерно 240 000 грн. Не баснословное богатство, конечно. Но для женщины, которая, по мнению бывшего мужа, должна была «пропасть», более чем достойно.
Я подняла бокал с минеральной водой и слегка коснулась им бокала поставщика из Львова.
И именно в этот момент Алексей поднялся со своего места и направился к нашему столу.
Он пересекал зал нетвёрдой походкой. Рубашка выбилась из брюк, на запястье поблёскивали часы — дешёвая реплика швейцарской марки. Эту его привычку я знала слишком хорошо: он всегда покупал подделки, а потом выдавал их за оригинал.
— Екатерина! — он широко развёл руки, будто встретил близкого друга после долгой разлуки. — Сколько лет, сколько зим!
Я не ответила.
Он окинул взглядом наш стол: пять человек, бутылка вина, закуски, деловые блокноты перед Мариной.
— С подружками отдыхаешь? — ухмыльнулся он. — Ну молодец, хоть куда-то выбираешься. А то твоя мама говорила, ты совсем в себе закрылась.
Мама ему ничего не говорила. После развода она с ним вообще не общалась. Он лгал легко, без паузы, как будто между делом.
Поставщик из Львова, Роман, вопросительно посмотрел на меня.
Я спокойно положила вилку на край тарелки.
— Это Алексей, — сказала я ровным голосом. — Мой бывший муж. Он до сих пор уверен, что без него я пропала.
Алексей на секунду растерялся, потом слишком громко рассмеялся.
— Да брось, Екатерина, я же по-доброму. Правда рад тебя видеть. Серьёзно.
— Мы заняты, Алексей. У нас деловой ужин.
Он перевёл взгляд на Марину, потом на Романа, на менеджера, задержался на блокнотах и бутылке недешёвого вина. Всё это его явно сбило с толку. Но моё платье выглядело слишком сдержанно, чтобы вписаться в его представление о деловой встрече.
