Дмитрий уже начал скрывать от неё вещи, которые напрямую касались её собственного дома.
Утром Марина достала из ящика запасной набор ключей и переложила его туда, где его никто не смог бы найти случайно. Дмитрий обнаружил пропажу только вечером.
— Ключи где?
— Там, где им теперь безопаснее лежать.
— Зачем это?
— Чтобы по моей квартире больше не устраивали осмотры без моего разрешения.
Он открыл рот, будто собирался возразить, но тут же передумал и промолчал.
Несколько последующих дней прошли внешне спокойно. Дмитрий вдруг сделался подчеркнуто внимательным: приносил домой продукты, без напоминаний готовил ужин, интересовался, не вымоталась ли Марина на работе. Она видела эту заботу насквозь. За ней пряталось ожидание момента, когда можно будет снова вернуться к прежней теме.
И этот момент, конечно, настал.
— Марин, Оксана ведь не просится к нам навсегда.
— Тогда на какой срок?
— Ну… пока не разберётся со своими проблемами.
— Мне нужны конкретные сроки.
— Пару месяцев.
Марина медленно повернулась к нему.
— Дмитрий, ты сам веришь в то, что сейчас сказал?
Ответа не последовало.
— Если она въедет сюда, через два месяца появятся новые объяснения. Кириллу будет тяжело менять школу, ей неудобно опять собирать вещи, маме станет её жалко, тебе будет совестно отказать. И это «ненадолго» очень быстро превратится в «так получилось».
— Ты слишком плохо думаешь о моей сестре.
— Я думаю не о том, какая она, а о том, что уже произошло. Она ходила по моей квартире без меня и рассуждала, куда поставить мебель.
Дмитрий поморщился.
— Да это же пустяки.
Марина коротко, без веселья усмехнулась.
— Для тебя — пустяки. Для меня — нет.
В тот день она должна была задержаться после работы. Дмитрий об этом знал. Утром Марина сказала, что заедет к знакомой за документами и вернётся позднее обычного. Но встречу отменили. Предупреждать никого она не стала. По дороге купила фруктов и поднялась домой раньше, чем планировала.
Ещё на площадке Марина услышала чужие голоса.
Дверь оказалась не закрыта до конца.
Она остановилась, не сразу решившись войти.
— Маленькую комнату можно оставить Марине с Дмитрием, — уверенно говорила Лидия Михайловна. — Им вдвоём много пространства не нужно.
— Мам, ты уж совсем резко, — тихо заметил Дмитрий.
— А как иначе? Оксане с ребёнком где размещаться? На кухне?
— Я вообще не понимаю, почему Марине нужен отдельный стол, — вмешалась Оксана. — Она и в спальне может посидеть, если ей надо.
— Вот именно, — поддержала её свекровь. — Взрослая женщина должна учитывать обстоятельства.
Марина стояла за дверью и смотрела на пакет в своей руке. Из него выскользнул апельсин, покатился по полу и стукнулся о порог. Она наклонилась, подняла фрукт, толкнула дверь шире и вошла.
И в этот момент услышала фразу, после которой внутри будто что-то окончательно щёлкнуло.
— Марина пришла? Очень кстати. Мы как раз решаем, кому достанется её квартира.
На первых взаимных упрёках всё не закончилось. Наоборот, разговор становился всё громче и жёстче.
Оксана уже не старалась выглядеть несчастной родственницей, которую обидела жизнь. Она ходила по комнате, сжимая телефон, и говорила резко, быстро, словно заранее выучила каждую реплику.
— Я не собираюсь мотаться с ребёнком по съёмным углам. У него школа, секции, друзья.
— Это не даёт тебе права распоряжаться моей квартирой.
— Конечно. Тебе ведь безразлично!
Марина спокойно опустилась на стул.
— Мне как раз не безразлично. Поэтому я говорю это сейчас, пока вы не начали перевозить сюда сумки и коробки.
Лидия Михайловна возмущённо всплеснула руками.
— Послушать тебя, так мы уже мебель сюда заносим!
Марина посмотрела на неё ровно.
— А разве вы не этим занимались? Комнаты уже поделили.
Дмитрий наконец поднялся со своего места.
— Всё, хватит. Давайте не устраивать скандал.
Марина перевела взгляд на него.
— Дмитрий, а когда ты собирался сказать мне, что твоя сестра должна переехать к нам?
— Я не говорил, что она должна.
— Тогда что именно ты говорил?
Он замялся.
— Что стоит хотя бы обсудить такую возможность.
— Ты уже обсуждал. С мамой и с Оксаной. Только без меня.
Оксана криво усмехнулась.
— Потому что с тобой разговаривать невозможно. Ты сразу всё запрещаешь.
— Я запрещаю распоряжаться тем, что принадлежит мне. Это не одно и то же.
Лидия Михайловна наклонилась над столом и постучала пальцем по листу с набросанным планом.
— Ты всё одно и то же повторяешь: моё, моё. А Дима тебе кто? Чужой человек?
— Муж.
— Значит, его мнение тоже должно что-то значить.
— В нашей семейной жизни — да. Но это не означает, что он может распоряжаться квартирой, которую я купила до брака.
Лидия Михайловна хотела тут же ответить, но слова у неё нашлись не сразу.
Оксана презрительно фыркнула.
— Да никто у тебя документы на квартиру не отбирает.
Марина медленно повернула к ней голову.
— А тебе уже хотелось бы?
На лице Оксаны на секунду мелькнуло что-то острое, злое, почти неприкрытое. Но она быстро спрятала это за привычной маской обиженной женщины.
— С тобой просто невозможно иметь дело.
— Зато теперь со мной всё предельно ясно.
Марина взяла лист с нарисованной планировкой и разорвала его на две части.
Дмитрий шагнул к ней.
— Зачем ты это сделала?
— Чтобы никто не путал рисунок с реальностью.
Лицо Лидии Михайловны налилось краснотой.
— Ты нас унижаешь.
— Нет. Я прекращаю разговор, которого вообще не должно было быть.
— Дима, скажи ей! — свекровь резко обернулась к сыну. — Ты чего стоишь? Это же твоя сестра!
Дмитрий устало провёл рукой по переносице.
— Мам, квартира действительно Маринина.
Оксана уставилась на брата так, будто он ударил её при всех.
— То есть ты нас предаёшь?
— Я никого не предаю.
— Очень удобно. Когда тебе надо, я сестра. А когда мне нужна помощь — выкручивайся сама.
Дмитрий заметно побледнел.
Марина вдруг с поразительной ясностью увидела, как легко Оксана управляет им. Одной короткой фразой она превращала взрослого мужчину в виноватого мальчишку, который обязан срочно всё исправить.
Раньше Марину злила его мягкость. Теперь же ей стало холодно от понимания: этой мягкостью пользовались давно, уверенно и без малейшего стеснения.
Лидия Михайловна сменила тон на более мягкий.
— Мариночка, ну хорошо. Давай без крайностей. Пусть Оксана поживёт месяц. Всего один месяц. Потом она что-нибудь найдёт.
— Нет.
Свекровь явно не ожидала такого короткого и твёрдого ответа.
— Даже на месяц?
— Даже на неделю.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
Оксана прищурилась.
— А если Дима сам меня впустит?
В комнате моментально стало тихо.
Марина медленно посмотрела на мужа.
— Вот теперь мне тоже любопытно.
Дмитрий сглотнул.
— Оксана, не говори ерунды.
— Почему ерунды? Ты здесь живёшь. У тебя есть ключи. Ты можешь открыть дверь кому захочешь.
Марина не повысила голоса.
— Дмитрий, ответь.
Он несколько секунд переводил взгляд с сестры на мать, потом посмотрел на жену.
— Без твоего согласия я никого сюда не пущу.
Оксана резко схватила свою сумку.
— Всё ясно. Женился — и сразу стал чужим.
Лидия Михайловна направилась следом за дочерью.
— Ты ещё об этом пожалеешь, Марина. Человеку плохо, а ты перед ним дверь закрываешь.
Марина подошла к входной двери и распахнула её.
— Этот человек сначала обсуждал, в какую комнату меня переселить в моём же доме. Так что дорогу к двери вы нашли сами.
Оксана вышла первой.
Свекровь задержалась на пороге и бросила через плечо:
— Ничего. Жизнь длинная.
— Именно поэтому я больше не собираюсь откладывать неприятные разговоры.
Марина дождалась, пока обе окажутся за дверью, и только потом закрыла её.
Дмитрий остался стоять в коридоре.
— Марин…
— Не сейчас.
Этой ночью Марина почти не сомкнула глаз. Дмитрий несколько раз пытался начать разговор, но она не поддержала ни одной попытки. Она не кричала, не собирала чемодан, не устраивала показательных сцен. Просто лежала с открытыми глазами и смотрела в темноту.
Ей была неприятна не сама мысль помочь Оксане.
Отталкивало другое — то, каким образом всё это происходило.
Сначала осторожные намёки.
Потом прогулка по квартире без хозяйки.
Затем делёж комнат.
И наконец фраза Оксаны: «А если Дима сам меня впустит?»
Утром Марина поднялась раньше Дмитрия. Она достала папку с документами на квартиру, внимательно проверила все бумаги, убрала их в сумку и уехала по своим делам.
Ближе к обеду позвонил Дмитрий.
— Ты где?
— Занята.
— Нам нужно поговорить.
— Вечером.
