— Мама звонила, — после паузы сказал Дмитрий. — Оксана рыдает.
— Пусть рыдает.
На другом конце провода повисло молчание.
— Ты стала какой-то слишком жёсткой.
Марина стояла у окна в коридоре учреждения и смотрела вниз, на людей, толпившихся возле входа.
— Нет, Дмитрий. Я просто больше не собираюсь притворяться, будто не замечаю того, что лежит на поверхности.
К вечеру дома её ожидала новая неожиданность.
Дмитрий оказался не один.
На кухне, как у себя, сидела Лидия Михайловна. Перед ней на столе лежала папка.
Марина даже не удивилась. Молча сняла куртку, повесила её в прихожей и прошла на кухню.
— Я, кажется, уже сказала: такие разговоры без моего присутствия в моём доме не начинаются.
Дмитрий поднялся со стула.
— Мама пришла помириться.
Лидия Михайловна выпрямилась, будто готовилась к выступлению.
— Я пришла всё спокойно объяснить, пока ты окончательно не испортила отношения в семье.
Марина перевела взгляд на папку.
— Объяснить? С бумагами?
Свекровь неловко кашлянула.
— Это не бумаги. Просто кое-какие заметки.
Марина открыла папку.
Внутри лежали распечатки объявлений о продаже комнат, несколько листов с пометками по районам и отдельный лист, на котором крупно было написано: «Возможный размен».
Марина медленно подняла глаза.
— Размен чего именно?
Лидия Михайловна на секунду замялась.
Дмитрий резко шагнул к столу.
— Мам, ты же обещала, что не станешь это доставать.
— А чего молчать? — вспыхнула Лидия Михайловна. — Раз квартира у Марины была ещё до брака, значит, можно хотя бы подумать, как всем нормально разместиться.
Марина коротко рассмеялась. Смех вышел не весёлым, а сухим, от такой откровенной наглости.
— То есть вы хотите разменять мою квартиру, чтобы каждому стало удобно?
— Не разменять, а обсудить! — повысила голос свекровь. — Может, тебе самой лучше будет в однокомнатной. Уборки меньше, расходов меньше, забот меньше.
Марина аккуратно закрыла папку и отодвинула её от себя.
— Уходите.
Дмитрий побледнел.
— Марин, подожди…
— Нет. Твоя мама сейчас выйдет из моей квартиры.
Лидия Михайловна поднялась, обиженно поджав губы.
— Ты выгоняешь мать своего мужа?
— Я прошу уйти человека, который явился в мой дом с планом распорядиться моей недвижимостью.
— Дима!
Дмитрий стоял, не двигаясь.
Марина посмотрела прямо на него.
— Если ты сейчас попросишь меня потерпеть, разговор пойдёт уже не о твоей маме.
Он молча взял пальто Лидии Михайловны и протянул ей.
Свекровь посмотрела на сына так, словно он предал её перед всем городом.
— Спасибо, сынок. Дожила.
Она ушла, хлопнув дверью так сильно, что зеркало в прихожей дрогнуло.
После этого в квартире воцарилась тяжёлая, неприятная тишина.
Дмитрий опустился на стул.
— Я не знал, что она это принесёт.
— Но ты знал, что она придёт.
Он нехотя кивнул.
— Да.
— И опять не сказал мне заранее.
Дмитрий устало прикрыл глаза.
— Я думал, вы поговорите.
— Нет. Ты рассчитывал, что меня продавят.
Он резко поднял голову.
— Это неправда.
— Тогда объясни, почему каждый раз всё происходит одинаково? Внезапные гости, чужие решения, заранее подготовленные планы — и я должна просто соглашаться?
Дмитрий не ответил. Ответа у него действительно не было.
Марина достала из сумки небольшой конверт.
— Что это? — спросил он, насторожившись.
— Сегодня я сделала копии документов, а оригиналы убрала в другое место.
— Ты мне больше не доверяешь?
Марина долго смотрела на мужа.
— После вчерашнего вечера — нет.
Его лицо изменилось. Это была даже не обида. Скорее растерянность. Он впервые, кажется, понял: всё зашло гораздо дальше обычной семейной размолвки.
— Марина, я же ничего не сделал.
— Именно. Ты всё время ничего не делаешь. Твоя мама говорит — ты молчишь. Оксана ходит по квартире без меня — ты находишь оправдания. Они распределяют комнаты — ты называешь это «вариантами». Теперь принесли папку с разменом — и ты снова просто оказался рядом.
Дмитрий сжал пальцы на краю стола.
— Я не хочу ругаться с родными.
— А со мной, значит, можно?
Он тихо произнёс:
— Я не это имел в виду.
— Зато именно так и вышло.
На следующий день Марина вернулась домой немного позже обычного.
У подъезда стояла Оксана с Кириллом и двумя большими сумками. Рядом был Дмитрий.
Марина остановилась возле лавки.
Сердце ударило чаще, но лицо она удержала спокойным.
— Это что такое?
Оксана вскинула подбородок.
— Мы на пару дней. У нас проблема.
Марина посмотрела на Дмитрия.
— Ты сейчас серьёзно?
Он шагнул к ней ближе.
— Марин, у них трубу прорвало. Им правда сегодня некуда идти.
— Гостиница. Квартира посуточно. Твоя мама. Знакомые. Вариантов достаточно.
Оксана громко выдохнула.
— При ребёнке могла бы быть помягче.
Кирилл, мальчишка лет десяти, стоял рядом и переводил взгляд с матери на тётю. Он явно не понимал всей подоплёки, но уже чувствовал: его привели туда, где ему не рады.
Марина повернулась к нему.
— Кирилл, ты ни в чём не виноват. Сейчас взрослые всё решат.
Оксана резко шагнула вперёд.
— Не разговаривай с ним таким тоном.
— Я говорю нормально. А вот ты привела ребёнка под чужую дверь, прекрасно зная, что я против.
Дмитрий заговорил тише:
— Марина, ну хотя бы на одну ночь.
Она посмотрела на сумки.
— Нет.
— Да как ты можешь! — Оксана с силой бросила ручку сумки на асфальт. — Дима, ты это слышишь?
Дмитрий заметно дрогнул.
Марина именно этого и ждала. Сейчас он снова мог сказать: «Ну ладно, пусть зайдут». И тогда всё было бы закончено окончательно.
Но Дмитрий неожиданно повернулся к сестре.
— Оксана, я отвезу вас к маме.
Оксана замерла.
— Что?
— К маме. Или помогу найти жильё на сутки.
— Ты вообще в себе?
— Марина сказала нет.
— А ты кто здесь? Коврик у двери?
Дмитрий побледнел, но назад не отступил.
— Оксана, хватит.
Она несколько секунд смотрела на брата, потом резко схватила сумку.
— Я это запомню.
— Запоминай, — спокойно сказала Марина. — Особенно то, что ребёнком нельзя прикрывать чужие планы.
Оксана дёрнула сына за рукав.
— Пошли.
Кирилл обернулся на Марину. Она спокойно кивнула ему, без злости.
Когда они ушли, Дмитрий ещё долго стоял у подъезда.
— Я правда думал, что у них авария.
— Ты проверял?
Он промолчал.
Марина достала телефон и протянула ему.
— Позвони в управляющую компанию их дома. Узнай.
Дмитрий неохотно набрал номер.
Через несколько минут он убрал телефон в карман.
Лицо у него стало серым.
— Никакой аварии не было.
Марина ничего не сказала.
Да и говорить было незачем.
После этого Дмитрий впервые сам поехал к матери.
Вернулся он поздно.
Уставший, злой, с расстёгнутой курткой и красными пятнами на щеках.
— Они хотели проверить, пустишь ли ты их хотя бы переночевать, — сказал он с порога.
Марина стояла у кухонного стола и резала яблоко.
— А дальше?
— Дальше Оксана бы осталась.
Нож в её руке замер.
— Она сама это сказала?
Дмитрий кивнул.
— Мама сказала, что иначе тебя не убедить.
Марина положила нож на доску.
— Прекрасно.
— Марина…
— Что?
— Я не понимал, что они уже настолько далеко зашли.
Она посмотрела на него без жалости.
— Ты не хотел понимать.
Дмитрий сел на край стула.
— Наверное.
Это было первое честное слово, которое она услышала от него за последние недели.
Через три дня Лидия Михайловна появилась снова.
На этот раз не одна.
С ней пришёл её брат, Андрей Юрьевич, мужчина с тяжёлым взглядом и привычкой говорить так, будто любое его слово автоматически становится законом.
Марина открыла дверь, увидела их и дальше прихожей не пустила.
— Нам надо поговорить, — сказал Андрей Юрьевич.
— Говорите здесь.
Лидия Михайловна возмущённо вскинула голову.
— Ты даже в квартиру нас не пригласишь?
— Нет.
Андрей Юрьевич хмыкнул.
— Невежливо.
— Зато предельно ясно.
Он вынул из внутреннего кармана сложенный лист бумаги.
— Я тут кое-что посмотрел. Дмитрий у тебя зарегистрирован?
— Это вас не касается.
— Если Дмитрий здесь зарегистрирован, то ты и сама понимаешь, какие из этого следуют выводы.
