Алина тут же оживлённо закивала своей аккуратно уложенной головой, и по её сияющему лицу было нетрудно понять: в мыслях она уже выбирала, в какой дорогой магазин в торговом центре отправится с утра, победоносно размахивая моей зарплатной картой.
Есть одна вещь, которая выгодно отличает профессионального финансового аудитора от людей, привыкших жить эмоциями и сиюминутными желаниями. Мы не принимаем решения из обиды, не кидаемся словами и не устраиваем истерик там, где достаточно открыть таблицу, сложить цифры и вспомнить закон. Пока Андрей с важным видом вещал о «семейном бюджете», «правильном распределении доходов» и прочих удобных для него правилах, я уже мысленно подвела итог их трёхнедельного пребывания в моей квартире. Получившаяся сумма расходов выглядела настолько выразительно, что даже без калькулятора становилось ясно: эти люди не просто гостили, они уверенно осваивали мои ресурсы, как будто я была не человеком, а бездонным банкоматом.
Кроме того, в отличие от моего самопровозглашённого главы семьи, я прекрасно помнила положения Семейного кодекса Украины. В частности, ту норму, согласно которой имущество, приобретённое одним из супругов до заключения брака, остаётся его личной собственностью. Оно не превращается в общее только потому, что кто-то внезапно женился, переехал с чемоданом и привёл следом маму с сестрой. И уж тем более на такую недвижимость не возникает никаких прав у родственников мужа, какими бы громкими голосами они ни пытались доказать обратное.
Я не стала отвечать сразу. Вместо этого выдержала длинную, почти театральную паузу. Ровно такую, чтобы самодовольная улыбка на лице Андрея успела сначала застыть, а потом едва заметно дрогнуть. Он ещё пытался изображать уверенность, но в глазах уже мелькнуло нехорошее предчувствие.
— План у вас, конечно, масштабный, Андрей, — произнесла я негромко, но настолько отчётливо, что на кухне вдруг стало слышно даже ровное гудение холодильника. — Продумали вы его, надо признать, с размахом. Только у меня есть один небольшой уточняющий вопрос технического характера.
Все трое мгновенно напряглись и подались ко мне. Тамара Васильевна даже перестала жевать кусок подсохшего ржаного хлеба, который до этого так усердно грызла, будто он был главным свидетелем на семейном совете.
— Андрей, скажи честно, — продолжила я всё тем же спокойным голосом, — ты уже успел объяснить своей маме и сестре, что эта просторная квартира является моим личным добрачным имуществом? Что ты по закону не имеешь к ней никакого имущественного отношения? И что твоей настоящей зарплаты кладовщика, если вычесть ежемесячный платёж по кредиту, хватает примерно на два очень скромных похода в супермаркет?
Я повернулась к свекрови и улыбнулась ей настолько приветливо, насколько вообще возможно улыбаться человеку, который только что собирался распоряжаться твоей жизнью.
— Тамара Васильевна, мне правда любопытно: кто именно из вас троих с завтрашнего утра собирается оплачивать рыночную аренду трёх больших комнат в хорошем районе Киева? И кто компенсирует мне расходы на продукты, бытовую химию, коммунальные услуги и прочие удовольствия, которыми вы так свободно пользовались? Особенно с учётом того, что деньги Андрея давно закончились, а я с этой минуты снимаю всех вас со своего личного финансового баланса.
Андрей побледнел так резко, словно из него одним движением выдернули весь воздух. На лбу выступили мелкие капли пота, а его показная властность испарилась быстрее, чем дешёвая краска облезает с фасада после затяжного осеннего ливня.
— Екатерина… ты что такое говоришь? — пробормотал он жалобно, уже совсем не похожий на сурового руководителя семейного клана. — Мы же… ну… семья всё-таки. Родные люди…
Он неловко вжался в спинку стула, будто надеялся раствориться в дереве и переждать бурю.
— Да что ты вообще сидишь и слушаешь эту жадную девицу! — взвизгнула Тамара Васильевна, отчаянно пытаясь вернуть себе прежнюю позицию хозяйки положения. — Нормальная жена обязана уважать мужа и подчиняться ему! Тем более ты здесь зарегистрирован, значит, права у тебя есть!
— Боюсь, мне придётся вас разочаровать, Тамара Васильевна, — сказала я и спокойно поднялась из-за стола, собирая свою тарелку и чашку. — Временная регистрация по месту проживания не делает человека владельцем чужой недвижимости. Она не даёт права командовать в чужой квартире, заселять сюда родственников и распоряжаться моими деньгами. А вот у меня, как у собственницы, есть полное законное право вызвать полицию и попросить вывести из моего жилья посторонних лиц, которые отказываются покинуть его добровольно.
Я поставила посуду в раковину и обернулась к ним.
— Но поскольку я человек мирный, добрый и, как вы любите говорить, семейный, я не стану устраивать ночной спектакль. Даю вам время до восьми часов завтрашнего утра. Этого вполне достаточно, чтобы собрать вещи и решить, куда вы отправитесь дальше.
— Если ты так поступишь с моей родной семьёй, я завтра же подам на развод! — пискнул Андрей, делая последнюю попытку надавить на меня тем, что, по его мнению, должно было прозвучать как страшная угроза.
Я медленно кивнула, будто он только что предложил исключительно разумное решение.
— Отличная инициатива. Очень своевременная, Андрей. Районный отдел регистрации актов гражданского состояния начинает работать со вторника, так что можешь смело идти и подавать заявление о расторжении брака. Чемоданы, кстати, лежат на верхних антресолях в коридоре. Пустые, как раз готовы к использованию. Желаю вам приятных сборов и спокойной ночи, мои дорогие незваные гости.
После этих слов я не стала больше ничего объяснять. Разговор был закончен. Я развернулась, уверенно прошла в свою спальню и демонстративно повернула ключ в тяжёлом замке на прочной деревянной двери.
За стеной ещё какое-то время слышались приглушённые голоса, возмущённый шёпот и обиженное сопение, но меня это уже не касалось. Впервые за последние три недели я почувствовала, что в собственной квартире снова начинаю дышать свободно. А дальше оставалось только дождаться утра.
