— Ты правда готова выгнать мою сестру с маленькой дочерью на улицу? Из-за какого-то документа ты решила оставить всех без крыши над головой?
Мария машинально сделала шаг назад. В груди снова поднялась привычная волна — объясниться, смягчить, сказать, что она не желает зла Ольге, что ребёнок вообще ни в чём не виноват. Она уже почти заговорила, но с кухни донёсся резкий звон: Тамара Сергеевна выронила ложку в мойку. Этот короткий металлический звук будто вернул Марию в тот самый момент, когда её сапоги уже были выставлены у порога.
— Я хочу только одного, — произнесла она ровно. — Чтобы вы наконец перестали распоряжаться моей жизнью вместо меня.
Тамара Сергеевна долго не отвечала. Потом медленно опустила на стол сахарницу, которую всё это время сжимала в руках. Крышка тонко стукнула о стекло.
— Ладно, — сказала она после паузы. — Раз тебе так хочется изображать хозяйку, никакой продажи не будет. Завтра я отдам ключи от первого этажа, и мы с Ольгой уедем к знакомым. Только не устраивай сцен при ребёнке, не позорься.
Алексей кивнул слишком поспешно, и на одно мгновение Мария почти поверила, что они действительно отступили. Ольга опустила взгляд и молча принялась складывать детские игрушки в пакет. Мария забрала из прихожей свои сапоги, поставила их обратно в шкаф, а потом впервые за последние дни заперла дверь своей комнаты на ключ.
На кровати лежала отцовская папка. Мария убрала её в нижний ящик комода, накрыла сверху серым шарфом и села рядом, не зажигая света.
Из кухни слышался перестук тарелок. Тамара Сергеевна мыла чашки, хотя обычно в это время непременно звала Марию и говорила, что посуда сама себя не перемоет. Алексей что-то тихо бормотал, слов разобрать было невозможно. Зато Мария отчётливо услышала, как открыли нижний ящик буфета — тот самый, где Тамара Сергеевна хранила запасные ключи. Проверять она не пошла. Ей хотелось хотя бы до утра удержаться за мысль, что всё уже позади.
Ночью сон так и не пришёл. За стеной Алексей убеждал мать, что разберётся и всё уладит. Ольга плакала сдержанно, почти беззвучно, стараясь не разбудить дочь. Мария сидела у окна в одних носках, смотрела в тёмный двор и теребила серый шарф. По шву расползалась нитка. Она тянула её, но та упорно не поддавалась.
В памяти всплыл отец. Когда-то она сама попросила его не вмешиваться в её семейные дела. Сказала тогда: «Я справлюсь». Он внимательно посмотрел на неё, кивнул и больше ни разу не задавал лишних вопросов.
Утром Мария поехала к нотариусу. Без чьей-либо помощи она отозвала доверенность, затем передала арендатору новые реквизиты и попросила подготовить копии всех платежей. Рука не дрогнула, подпись легла чётко и ровно. Нотариус объяснил, что отмена начнёт действовать после официального уведомления доверенного лица. Марии этого хватило. Она оставила документ на стойке и не стала дожидаться, пока её снова пригласят в кабинет.
Ближе к полудню ей пришло сообщение от владельца мастерской: «Тамара Сергеевна заходила. Требовала отдать ключи, сказала, что вы согласились закрыть помещение».
Мария перечитала эти строки несколько раз подряд. Вот она, настоящая цена их обещаний: едва рухнула одна схема, Тамара Сергеевна тут же полезла разрушать другую.
В мастерскую Мария приехала без звонка. Сквозь стеклянную дверь она увидела Тамару Сергеевну у стойки: та держала в руке связку ключей и разговаривала так, словно уже всё решила. Алексей сидел на стуле возле стены. Перед ним лежал лист с банковской печатью. Ольга ходила туда-сюда, прижимая телефон к уху.
— Мама, нам до пятницы нужно закрыть платёж, — нервно говорила она. — Иначе квартиру снова выставят.
Тамара Сергеевна заметила Марию и сразу выпрямилась.
— Вот и хорошо, что пришла, — заявила она. — Подпиши продажу, и разойдёмся по-хорошему. Свою часть ты получишь, я не жадная. Но сначала надо вернуть покупательнице аванс и вытащить Ольгу из этой ситуации.
Мария перевела взгляд на бумагу перед Алексеем. Это была расписка. Четыреста восемьдесят тысяч гривен поступили на его карту от покупательницы. В голове у Марии будто зазвенело. Алексей собственноручно подтвердил, что получил деньги за дом и обязуется вернуть всю сумму до конца недели, если сделка не состоится.
— Ты ведь знал, что дом тебе не принадлежит? — спросила она.
Алексей не выдержал её взгляда и отвернулся.
— Мама сказала, что ты подпишешь, — глухо произнёс он. — Ты же всегда подписывала.
Он сказал это негромко, почти с усталостью. И в этот миг Мария отчётливо поняла, что именно так Алексей всё это время видел их брак.
