— Ты о чём вообще? — Дмитрий остановился на пороге кухни, держа в одной руке пакет с продуктами, и недоумённо посмотрел на жену. Брови у него привычно сдвинулись к переносице — так бывало всякий раз, когда он не мог понять, почему Ольга, по его мнению, «снова раздувает проблему».
Ольга стояла возле окна, крепко обхватив себя руками. За стеклом гудел вечерний город, но в квартире тоже было неспокойно: из гостиной доносился громкий смех двоюродного брата Дмитрия, Андрея, который уже третий месяц якобы временно у них задерживался. Из ванной слышался плеск воды и голос его жены, Натальи, явно не привыкшей задумываться о том, сколько уходит горячей воды. На кухонном столе валялись пустые пачки из-под чипсов, рядом стоял грязный стакан — немые следы очередных посиделок с роднёй.
— Ты отлично знаешь, о чём я, — произнесла Ольга ровно, хотя внутри у неё всё уже кипело. — Сегодня я вернулась с работы и увидела, что в моей квартире, подчёркиваю — в моей, потому что куплена она была на мои деньги ещё до нашего брака, сидят трое взрослых людей и чувствуют себя так, будто сняли койко-место в хостеле. И никто даже не счёл нужным спросить, удобно ли мне это.
Дмитрий поставил пакет на столешницу и провёл ладонью по волосам. Этот жест выдавал его всякий раз, когда он ощущал, что разговор заходит в неприятный угол.
— Оль, ну зачем ты так сгущаешь краски? — попытался он смягчить тон. — У Андрея с семьёй сейчас непростой период. Ремонт у них затянулся, квартиру снимать дорого. Я же не мог закрыть перед ними дверь. Они свои.
— Свои, — с горькой усмешкой повторила Ольга. — А я тогда кто? Посторонняя? Ты даже не спросил меня, Дмитрий. Просто однажды я прихожу домой, а здесь уже живут люди. И, между прочим, это происходит не впервые.
Она сразу вспомнила, как пару месяцев назад вернулась из командировки и обнаружила в спальне разложенный диван, а на нём — вещи Андрея. Тогда Дмитрий отмахнулся, улыбнулся и сказал: «Да ладно тебе, они всего на пару недель». Только эти «пару недель» незаметно растянулись. Потом приехала Наталья с их десятилетней дочерью Викторией. И квартира, которая раньше была для Ольги тихим, защищённым местом, постепенно превратилась в проходной двор.
Эту двухкомнатную квартиру в хорошем районе Ольга купила восемь лет назад. Она долго откладывала деньги, урезала траты, бралась за подработки, работала почти без выходных. Для неё это жильё было не просто квадратными метрами, а первым серьёзным доказательством, что она сама может построить себе опору. Своя крепость. Свой угол, где никто не командует и не нарушает границы. Когда три года назад они с Дмитрием поженились, переоформлять квартиру она не стала. Не из недоверия, а потому что чувствовала: это её личное пространство. Дмитрий тогда только пожал плечами и сказал, что ему всё равно, лишь бы они были вместе. А теперь всё выглядело иначе.
— Ты ведь знаешь, как я отношусь к родным, — тихо сказал Дмитрий и сделал шаг к ней. — У нас в семье всегда считалось: близкие должны выручать друг друга. Андрей мне почти как брат. Разве ты забыла, как он помогал мне, когда я только запускал своё дело?
Ольга кивнула. Она действительно помнила. Но не меньше она помнила и другое: коммунальные платежи оплачивала в основном она, продукты покупались за её счёт, интернет, которым теперь пользовались все, тоже был на ней. Родственники Дмитрия ни разу не предложили хотя бы символически вложиться. Наталья с утра до вечера «обустраивалась» на кухне с ноутбуком, утверждая, что ищет работу, а Андрей постоянно исчезал «по делам», не уточняя, что это за дела и когда они наконец приведут к результату.
— Я не против помощи, — сказала Ольга уже тише. — Но почему эта помощь оказывается за мой счёт? Почему ты принимаешь решения за нас двоих, даже не интересуясь моим мнением?
Дмитрий подошёл ближе и осторожно обнял её за плечи. От него пахло привычным одеколоном, и на короткое мгновение Ольге захотелось просто закрыть глаза, выдохнуть и поверить, что он всё исправит.
— Давай не будем ругаться, — попросил он. — Я поговорю с ними. Они скоро съедут, правда. Вот увидишь.
Но это «скоро» всё никак не наступало.
Уже на следующий вечер напряжение стало ещё сильнее. Ольга вернулась с работы совершенно вымотанная: крупный проект в фирме забирал последние силы, и весь день она мечтала лишь о горячей ванне, тишине и возможности ни с кем не разговаривать. Но в гостиной уже ярко горел свет, телевизор работал почти на полную громкость, а на кухне Наталья хозяйничала у плиты, готовя ужин сразу на всех.
— О, Ольга! — радостно воскликнула она, будто хозяйка встречала гостью. — Ты как раз вовремя. Мы плов сделали. Андрей баранину купил, представляешь? Иди к нам, поешь!
Ольга застыла в прихожей, не успев снять вторую туфлю. Плов. На её крупе, её специях и её масле — про это, конечно, никто не вспоминал.
— Спасибо, я не хочу, — сухо ответила она.
Из гостиной вышла Виктория с планшетом в руках.
— Тётя Ольга, а можно я завтра после школы подругу приведу? Нам проект по биологии надо доделать.
У Ольги внутри будто что-то треснуло. Девочка говорила легко, без тени сомнения, словно это действительно был её дом и разрешение являлось простой формальностью.
— Виктория, давай такие вещи сначала обсуждать с твоими родителями, — осторожно произнесла Ольга, стараясь не сорваться на ребёнка.
Наталья тут же махнула рукой:
— Да что тут обсуждать? Пусть приводит. Места же у нас хватает!
Слово «у нас» больно резануло Ольгу. Оно прозвучало так уверенно, будто границы квартиры уже давно перестали существовать.
В спальне она нашла Дмитрия за ноутбуком. Он сосредоточенно смотрел в экран и, кажется, даже не сразу заметил, что жена вошла и закрыла за собой дверь.
— Я больше не могу так жить, — сказала Ольга без предисловий. — Это моя квартира, Дмитрий. Моя. И я имею право решать, кто здесь остаётся.
Он поднял глаза от ноутбука. На лице появилось усталое раздражение, будто разговор был ему давно надоевшей обязанностью.
— Опять начинаешь? — спросил он. — Они тебе что, мешают? Живут спокойно, никого не трогают, ещё и по дому помогают.
— Помогают? — Ольга коротко, невесело усмехнулась. — Кто именно? Наталья, которая пользуется моей посудомойкой, а потом всё равно оставляет после себя раковину грязной посуды? Или Андрей, который курит на балконе и забывает закрывать окно? За свет плачу я, за воду плачу я, за продукты тоже в основном я. Они даже не заикнулись о том, чтобы разделить расходы.
Дмитрий тяжело вздохнул.
— У них сейчас совсем туго с деньгами. Ремонт съел все накопления. Закончат — и сразу уедут.
— Когда закончат? — Ольга пристально посмотрела на него. — Прошло уже три месяца. Три, Дмитрий. Это уже не временная помощь, а постоянное проживание.
Он отвёл взгляд в сторону.
— Я поговорю с ними, — пробормотал он. — Обещаю.
Однако разговор, который состоялся на следующий день, сделал только хуже. Ольга случайно услышала его, когда проходила мимо кухни. Дмитрий говорил с Андреем вполголоса, явно чувствуя себя неловко.
— Слушай, брат, ты бы хоть немного помогал с продуктами, — неуверенно сказал он. — Ну хотя бы иногда.
Андрей хмыкнул, словно просьба была странной и даже немного смешной.
— Дим, ну ты же сам сказал: живите, сколько понадобится. Мы ведь не чужие люди. А продукты… Ольга вроде нормально зарабатывает, ты тоже что-то покупаешь. Так что всё нормально.
Ольга замерла в коридоре. Щёки у неё вспыхнули от злости и унижения. «Всё нормально». Для них — возможно. Для неё — давно уже нет.
К вечеру терпение окончательно закончилось. Когда все разошлись по комнатам, Ольга села напротив мужа в гостиной и заставила себя говорить спокойно, хотя руки дрожали.
— Дмитрий, я говорю совершенно серьёзно. Либо они находят другое жильё в ближайшие две недели, либо мне придётся решать этот вопрос иначе.
— Иначе? — он приподнял брови. — Это ты мне сейчас угрожаешь?
— Нет, — твёрдо ответила Ольга. — Я прошу уважать меня и мою собственность. Я не ненавижу твоих родственников и не отказываюсь помогать людям в беде. Но я против того, чтобы моя квартира превращалась в бесплатный приют, где со мной никто не считается.
Дмитрий долго молчал. В комнате слышно было только приглушённое бормотание телевизора за стеной и шум воды на кухне. Наконец он кивнул, будто решение далось ему с трудом.
— Хорошо, — сказал он. — Я им скажу.
На тот вечер Ольга решила поверить, что этот разговор действительно что-то изменит.
