Однако уже наутро Андрей и Наталья держались так, словно вчерашнего разговора вообще не было. Более того, они притащили из магазина торт и весело позвали Ольгу на кухню — «отпраздновать начало недели». Отказывать было неловко: формально повод был безобидный, а устраивать новый конфликт при всех она не хотела. Поэтому Ольга села за стол, хотя внутри у неё всё сжималось от ощущения, что она стала гостьей в собственной квартире.
— Олечка, ты у нас просто золото, — протянула Наталья приторно ласковым голосом. — Не всякая жена разрешила бы родственникам мужа пожить у себя. Правда, не всякая.
Ольга едва заметно улыбнулась. Именно это слово — «разрешила» — задело сильнее всего. Будто её действительно кто-то спрашивал. Будто у неё был выбор, а не поставленный перед фактом чужой быт, занявший каждый угол её дома.
Той ночью сон к ней долго не приходил. Ольга лежала рядом с Дмитрием, слушала его ровное дыхание и вспоминала, как всё когда-то начиналось. Она полюбила его именно за мягкость, за открытость, за готовность прийти на помощь кому угодно. Тогда это казалось ей редким достоинством. Теперь же та самая доброта обернулась против неё. Дмитрий не умел отказывать своим близким, а расплачиваться за его бесконечное «ну как же им отказать» приходилось ей.
Утром, когда Ольга стояла на кухне с чашкой кофе, туда заглянул Андрей. Он почесал затылок, сделал вид, что разговор будет пустяковым, и прислонился к дверному косяку.
— Оль, слушай… У нас там небольшая заминка с деньгами на материалы для ремонта. Может, выручишь? Ну, примерно двенадцать тысяч гривен. Вернём, как только получится.
Ольга медленно опустила чашку на стол. Пальцы предательски дрогнули, но голос она удержала ровным.
— Андрей, я не касса взаимопомощи. И финансировать ваш ремонт я не обязана.
Он искренне удивился, будто услышал что-то невозможное.
— Подожди, но Дмитрий говорил…
— Что именно говорил Дмитрий — вопрос к Дмитрию, — отрезала Ольга. — А мой ответ — нет.
Андрей ушёл, недовольно буркнув себе под нос что-то невнятное. Спустя час вернулся Дмитрий — с очередным пакетом продуктов, будто покупка йогуртов и хлеба могла сгладить трещину, которая уже пошла по их дому. Лицо у него было виноватое.
— Оль, ну зачем ты так жёстко? — начал он осторожно. — Они же родные…
— Дмитрий, — перебила она, даже не дав ему договорить, — я больше не собираюсь ходить по кругу. Если ты не в состоянии попросить их освободить квартиру, значит, я решу вопрос сама.
Он насторожился.
— Что ты хочешь этим сказать?
Ольга посмотрела на него спокойно, почти холодно. В уголках губ появилась та самая усмешка, с которой она накануне начала разговор.
— Хочу сказать, что если моя квартира превратилась в место временного проживания для всех желающих, то пусть всё будет оформлено как положено. Официально и по правилам.
Дмитрий нахмурился, явно не понимая, к чему она ведёт. А Ольга уже прекрасно знала, что сделает. Она устала молчать, уступать, проглатывать обиды и делать вид, что ничего страшного не происходит. Это была её квартира. Её пространство. Её жизнь. И настал момент напомнить об этом каждому, кто успел забыть.
Вечером, когда все снова собрались на кухне, Ольга вышла к ним с несколькими распечатанными листами. Сердце колотилось так сильно, что она ощущала удары где-то в горле, но голос прозвучал уверенно.
— Нам нужно поговорить серьёзно, — сказала она и положила бумаги на стол. — Раз вы здесь живёте, предлагаю оформить ваше пребывание законно.
Андрей с Натальей переглянулись. Дмитрий застыл возле раковины, будто кто-то выключил в нём звук.
— В каком смысле законно? — осторожно спросил Андрей.
Ольга перевела взгляд с мужа на его родственников.
— Договор найма жилья. На каждого взрослого. С оплатой коммунальных услуг и небольшой ежемесячной суммой за проживание. Чтобы всё было честно и понятно.
На кухне стало тихо. Наталья замерла с чашкой чая, Андрей медленно отодвинул от себя тарелку с недоеденным ужином. Виктория, уловив напряжение взрослых, бесшумно поднялась и вышла в коридор. Дмитрий смотрел на жену так, словно видел перед собой не Ольгу, а совершенно незнакомого человека.
— Ты это серьёзно? — наконец выдавил Андрей, пытаясь сохранить на лице дружелюбное выражение. — Оль, мы же не чужие. Какой ещё договор?
Ольга осталась стоять у стола. Днём она нашла в интернете несколько простых образцов договоров, распечатала их и аккуратно сложила в папку. Теперь эти белые листы лежали перед всеми, как доказательство того, что она не просто бросается словами.
— Совершенно серьёзно, — ответила она. — Вы живёте здесь уже три месяца. Пользуетесь водой, светом, газом, кухней, стиральной машиной, интернетом. Я не против помощи близким, но не ценой собственного комфорта и не бесконечно. Если это действительно временное жильё, давайте закрепим условия на бумаге.
Наталья поставила чашку на стол чуть громче, чем нужно.
— Олечка, ну что ты такое говоришь? Мы же семья. Мы не сидим сложа руки — готовим, помогаем, убираем…
— Готовите в основном из продуктов, которые покупаю я, — мягко, но твёрдо перебила Ольга. — Убираете тогда, когда вам удобно. А коммунальные счета приходят на моё имя. И кредит за эту квартиру платила я, пока полностью её не выкупила.
Дмитрий словно очнулся. Он шагнул к ней и попытался взять за руку, но Ольга едва заметно отстранилась.
— Давай обсудим это потом, без лишних ушей, — попросил он тихо.
— Почему без лишних ушей? — спокойно спросила Ольга. — Здесь нет случайных людей. Все, о ком идёт речь, сейчас за этим столом. Значит, все и должны услышать условия.
Лицо Андрея постепенно потеряло привычную добродушность. Он откинулся на спинку стула и посмотрел на брата.
— Дим, ты вообще слышишь? Твоя жена хочет брать с нас деньги за проживание. В квартире, где мы у родных людей.
— Для вас это не родная квартира, — ответила Ольга раньше, чем Дмитрий успел открыть рот. — Это моя квартира. Я купила её до брака и имею полное право решать, кто и на каких условиях здесь живёт.
Дмитрий провёл ладонью по лицу. Ольга видела, как он мучается. Он привык быть хорошим для всех сразу: для жены, для брата, для его семьи, для друзей, для любого, кто попросит. Но сейчас эта привычка уже не выглядела добротой. Она стала слабостью, от которой страдали другие.
— Оль, может, не надо так категорично? — попытался он смягчить ситуацию. — Давай найдём другой вариант.
— Другой вариант я предлагала ещё два месяца назад, — напомнила она. — Тогда я просила тебя просто обсудить с ними сроки. Потом просила хотя бы делить коммунальные расходы. Каждый раз я слышала одно и то же: «Они скоро съедут». Но они всё ещё здесь.
Наталья вдруг всхлипнула и прижала салфетку к губам.
— Мы ведь не хотели садиться тебе на шею… Просто ремонт правда затянулся. Мастера подвели, смета выросла, деньги ушли. И куда нам теперь? На улицу?
На секунду Ольге стало жаль её. Но тут же всплыло вчерашнее: Наталья заказала доставку косметики на адрес Ольги, даже не спросив разрешения, и потом ещё возмущалась, что курьер приехал «не вовремя». Жалость быстро остыла.
— Никто не выставляет вас на улицу прямо сейчас, — сказала Ольга. — Я предлагаю честные условия. Четыре тысячи гривен в месяц с семьи за проживание. Плюс половина коммунальных платежей. И конкретный срок — два месяца. После этого вы находите другое жильё и съезжаете.
Андрей коротко усмехнулся.
— Четыре тысячи? За что именно? За комнату и диван в гостиной?
— За жизнь в чужой квартире, где вас никто не обязан содержать, — ответила Ольга. — Если условия не подходят, вы вправе искать другой вариант уже сейчас.
Дмитрий выглядел совершенно растерянным. Он переводил взгляд с Ольги на Андрея, потом на Наталью и снова на жену. Было очевидно: он всё ещё не выбрал сторону и надеется, что конфликт как-нибудь рассосётся сам.
— Давайте все немного остынем, — предложил он. — Завтра вернёмся к разговору. Сейчас поздно, все устали.
Но Ольга уже слишком хорошо знала, чем заканчиваются такие «завтра». Если она уступит сейчас, всё снова вернётся к прежнему порядку: обещаниям, затяжному молчанию и чужим людям, которые живут в её доме как у себя.
Она покачала головой.
— Нет, Дмитрий. Этот разговор будет сегодня. Я ждала достаточно.
Следующий день начался в квартире с вязкого, почти физически ощутимого напряжения. Виктория передвигалась по коридору на цыпочках, будто боялась лишний раз скрипнуть дверью. Наталья почти не показывалась на кухне.
