– Ты сама себе проблему придумываешь, Ольга. Раздула из пустяка целую трагедию. Ну что там такого? Один штамп в документах, чистая формальность. От тебя ведь ни копейки не потребуется.
Дмитрий устроился за кухонным столом так, будто находился не в чужой по сути квартире, а в собственном кабинете: откинулся на спинку стула, лениво вертел в пальцах пустую чашку и смотрел на жену с тем раздражённым превосходством, которое бывает у людей, заранее уверенных, что их мнение единственно правильное.
Ольга молча провела влажной губкой по столешнице, тщательно смыла крошки, сполоснула губку под струёй воды и лишь потом обернулась. Ей было сорок шесть. Эту квартиру она купила без чьей-либо помощи: годами тянула ипотеку, бралась за дополнительные заказы, работала по вечерам, экономила на поездках к морю и на любых радостях, которые другим казались обычными. Здесь всё было оплачено её усталостью — плитка на кухне, ламинат в коридоре, каждая дверная ручка. А Дмитрий появился в этой квартире пять лет назад с чемоданом лёгкой одежды и коробкой рыболовных принадлежностей.
– Формальность, значит? – Ольга опёрлась бедром о раковину и сложила руки на груди. – Постоянно зарегистрировать в моей квартире человека, который мне юридически никто, — это не мелочь, Дмитрий. Это право пользоваться жильём. А если твой племянник потом вдруг не захочет сниматься с регистрации добровольно, мне придётся таскаться по судам. И такие дела могут тянуться очень долго.
– Как это «никто»? – Дмитрий резко опустил чашку на стол. – Это Артём! Мой родной племянник, моя кровь! Ему девятнадцать, он поступил в хороший институт, ему нужна нормальная городская регистрация — для работы, для поликлиники, для документов. Не та, что у них где-то в области. Татьяна просит по-человечески помочь. Мы же семья, в конце концов. Родные люди должны поддерживать друг друга.
При имени Татьяны, своей золовки, Ольга про себя горько усмехнулась. За пять лет брака с Дмитрием она успела выучить наизусть, как в их семье трактуется слово «родные». Когда самой Ольге понадобились деньги на дорогое лечение зубов, муж только развёл руками: мол, зарплата уходит на машину и личные расходы. Когда нужно было чинить балкон, Дмитрий удивительным образом исчез на рыбалку с ночёвкой. Зато стоило Татьяне или её взрослому сыну столкнуться с малейшей трудностью, как Дмитрий тут же становился готовым отдать последнюю рубашку. Правда, почему-то чаще всего — Ольгину.
– У Татьяны есть собственная квартира в пригороде. Двухкомнатная, между прочим. Пусть там Артёма и регистрирует, – ровно сказала Ольга, хотя внутри у неё уже туго сжималась пружина раздражения, копившегося не один год.
– Ты меня вообще слышишь или нет? – Дмитрий вскинул руки, будто разговаривал с капризным ребёнком. – Я тебе нормально объясняю: ему нужна регистрация именно здесь, в центре. Чтобы прикрепиться к приличной больнице и попасть на стажировку в ту компанию. Там служба безопасности всё проверяет. Временная регистрация им не подходит, нужна постоянная. Тебе что, жалко? Он же не собирается сюда жить, просто будет числиться на бумаге.
В прихожей вдруг щёлкнул замок. Ольга вздрогнула от неожиданного звука, а Дмитрий слишком быстро отвёл взгляд в сторону.
Через мгновение на кухню уверенно вошла Татьяна. Она, как всегда, не постучала: просто открыла дверь своими ключами, которые Дмитрий когда-то тайком сделал для сестры «на всякий случай». Татьяна была женщиной крупной, шумной и совершенно убеждённой, что окружающие обязаны подстраиваться под её желания. В руках она несла пластиковый контейнер с недорогим печеньем, явно купленным по скидке.
– Привет, хозяюшка! – протянула золовка сладким голосом и поставила контейнер прямо на только что вытертую столешницу. – Мы тут с Димой всё обсудили и решили: вопрос с Артёмом пора закрывать. Времени почти не осталось, ему уже в понедельник документы подавать.
Ольга медленно перевела взгляд с мужа на его сестру. Оба смотрели на неё так, словно заранее приготовились давить и клевать, если она посмеет возразить. В кухне тут же расползся тяжёлый приторный запах дешёвых духов Татьяны, от которого у Ольги всегда начинала ныть голова.
– Вы обсудили? – тихо уточнила она, и собственный голос показался ей холодным, почти металлическим. – В моей квартире. По поводу моего имущества. Значит, вы вдвоём посоветовались и уже всё решили?
Татьяна недовольно цокнула языком, пододвинула табурет и уселась рядом с братом так свободно, будто находилась у себя дома.
– Ольга, ну давай только без этих твоих разговоров про «моё» и «твоё», – поморщилась она. – Вы же муж и жена. В нормальной семье всё должно быть общим.
