С этими словами Ольга обошла застывшего мужа и направилась из кухни в коридор.
Дмитрий с Татьяной переглянулись. На их лицах одинаково читалось недоумение: сценарий явно пошёл не так, как они ожидали. Дмитрий сделал за ней несколько неуверенных шагов.
— Что значит «хорошо»? Куда ты вообще собралась?
Ольга молча вошла в спальню, резко раздвинула дверцы шкафа-купе и начала доставать с полок его одежду. Не в истерике, не с дрожащими руками — спокойно, деловито, почти механически. Джемперы, футболки, джинсы, домашние штаны один за другим исчезали в чёрных плотных пакетах. Она не складывала вещи аккуратными стопками, но и не швыряла их в припадке злости. Просто быстро освобождала полки.
— Ты что, окончательно рехнулась?! — Дмитрий влетел следом и попытался схватить её за запястье, но Ольга легко отступила в сторону. — Что ты творишь?!
— Облегчаю тебе сборы, — спокойно ответила она, отправляя в пакет целую горсть его носков. — Ты же сам всё сформулировал: или регистрация, или развод. Я выбираю развод. Чемодана на всё твоё добро явно не хватит, так что обойдёмся мусорными пакетами.
Дмитрий побледнел и будто сразу сдулся. Вся показная уверенность, с которой он ещё минуту назад раздавал ультиматумы, исчезла. Он растерянно смотрел на жену, словно впервые видел её такой. В его представлении Ольга должна была испугаться самого слова «развод», начать уговаривать, доказывать, что семья дороже гордости. Ведь он, как ему казалось, был завидным мужем: видный, не пьёт, дома ночует.
В спальню, шумно втягивая воздух, ворвалась Татьяна.
— Ты что себе позволяешь, ненормальная?! — завизжала она. — Из-за какой-то бумажки родного мужа из квартиры выкидываешь? Да тебе самой не стыдно на белый свет смотреть?
— Родным он мне, как выяснилось, не является, — Ольга достала с нижней полки зимние ботинки Дмитрия и положила их в другой пакет. — Чужой человек. И никто его на улицу не выгоняет. У тебя же, Татьяна, замечательная двухкомнатная квартира в пригороде. Вот туда и поезжайте. Заодно Артёму веселее будет. Места, думаю, всем хватит.
Она вытащила из угла его любимый спиннинг, сверху пристроила коробку с блёснами и вынесла всё в коридор.
— Оль, хватит устраивать спектакль, — голос Дмитрия впервые заметно дрогнул. Он попытался снова заговорить жёстко, но получилось неубедительно и жалко. — Я сказал лишнее, ты тоже сейчас на эмоциях. Давай спокойно сядем и обсудим. Никто никуда не уходит.
— Нет, Дмитрий. Ты поставил условие. Я дала ответ. Представление окончено.
Ольга прошла в прихожую, распахнула входную дверь и выставила за порог первый набитый пакет. Потом вернулась за следующим.
Татьяна всплеснула руками и перешла на громкий, почти театральный вой:
— Димочка, да не унижайся ты перед ней! Пойдём отсюда! Пусть сидит одна в своей дорогой клетке, змея холодная! Кому она потом нужна будет? Через неделю сама приползёт, будет на коленях умолять, чтобы ты вернулся! Пошли, я тебе в зале постелю.
Дмитрий всё ещё стоял посреди коридора. Он переводил взгляд то на свои вещи, затолканные в пакеты, то на открытую дверь, то на Ольгу. В её лице не было ни страха, ни жалости, ни желания отыграть назад. Только спокойная, ледяная решимость. И в этот момент до него дошло: он проиграл. Причём не спор, а куда больше. Уютную квартиру в центре, горячие ужины, привычный комфорт, жизнь без вечных подсчётов и долгов.
Он зло стиснул зубы, сорвал с крючка куртку, сунул ноги в кроссовки, даже не развязав шнурки, и схватил пакеты.
— Ты об этом ещё пожалеешь, Ольга, — процедил он. — Очень пожалеешь. Я через суд половину заберу! Мы в браке телевизор покупали, мебель!
— Обращайся, — Ольга устало оперлась плечом о дверной косяк. — Только чеки подготовь. Особенно те, где плательщиком везде указана моя банковская карта. А теперь выйдите. Оба.
Татьяна презрительно хмыкнула, вскинула подбородок и первой вышла на лестничную площадку, нарочито громко стуча каблуками. Дмитрий потащился следом, с трудом удерживая тяжёлые мешки и путаясь в удочке.
Ольга закрыла дверь. Повернула замок. Потом ещё раз провернула ключ — до упора.
В квартире стало тихо. Не пусто, не страшно, а именно тихо. Та самая плотная, долгожданная тишина, о которой она мечтала уже несколько месяцев. Никто не ворчал за спиной, никто не требовал еды, не шуршал чужими претензиями, не оставлял после себя запах дешёвых духов Татьяны.
Ольга вернулась на кухню. На столе всё ещё стоял контейнер с печеньем, купленным по акции. Она взяла его без малейшего сожаления и выбросила в мусорное ведро. Затем заварила себе чай с мятой, села у окна и сделала глубокий вдох. Впервые за очень долгое время воздух будто проходил в лёгкие свободно, без камня на груди.
Наутро она договорилась на работе, что появится на пару часов позже. День начался не с приготовления завтрака для вечно недовольного мужа, а с прихода мастера по замкам. Крепкий мужчина в синем рабочем комбинезоне за полчаса заменил личинку в металлической двери, передал Ольге связку новых блестящих ключей и, получив оплату, ушёл.
Ближе к обеду телефон начал вибрировать почти без остановки. Первым принялся звонить Дмитрий: вызовы сыпались один за другим, будто количеством звонков он собирался продавить её молчание.
