— Привет! — Мария сияюще улыбнулась и, не дожидаясь приглашения, легко шагнула внутрь. — Я тут рядом проезжала, решила заглянуть. Дмитрий сказал, что он на рыбалке, а ты одна дома, наверное, скучаешь. Вот, прихватила твои любимые пирожные.
Она прошла на кухню так уверенно, будто квартира принадлежала и ей тоже. Каблуки звонко простучали по ламинату. Мария поставила пакет на стол и принялась доставать аккуратные коробочки с десертами. Анастасия стояла у дверного проема, скрестив руки на груди, и молча наблюдала за этим маленьким спектаклем.
— Благодарю за внимание, Мария, — ровно сказала она. — Только сладкого я не ем.
Золовка театрально вздохнула и опустилась на стул, словно пришла не выяснять отношения, а вести душевную беседу за чаем.
— Настя, ну сколько можно обижаться? Дмитрий вчера звонил, рассказал, что ты случайно наткнулась на документы. Да что тут такого, если разобраться? Он же просто помог родной сестре. У вас и так отличная трехкомнатная квартира, две машины, стабильная жизнь. А я одна. Без мужского плеча. Ты же женщина, должна понимать.
— Как женщина я понимаю только одно, — холодно произнесла Анастасия, медленно подходя к столу. — Твой брат помог тебе не за свой счет. Он взял мою опору. Мои деньги, мое время, мои нервы и мои силы.
Мария закатила глаза и лениво повела рукой с идеальным маникюром, будто отмахивалась от назойливой мухи.
— Ой, да какие еще твои деньги? Та квартира досталась Дмитрию от нашей тетки по наследству. Потом он ее продал, добавил свои накопления и купил однушку на Лесной. Ты к этой недвижимости вообще никакого отношения не имеешь. Юридически это его личное имущество. Захочет — подарит. Захочет — продаст. Не надо цепляться за чужое.
— К самим стенам, возможно, отношения я и не имею, — спокойно согласилась Анастасия. — Зато ко всему, что появилось внутри этих стен, имею самое прямое.
Она подошла к подоконнику, взяла заранее подготовленную толстую папку с распечатками и бросила ее перед Марией на стол. Папка тяжело хлопнула по столешнице.
— Это еще что? — золовка брезгливо отодвинулась, словно перед ней положили что-то грязное.
— Копии квитанций, банковских переводов, договоров с рабочими и поставщиками, — перечислила Анастасия. — Общая сумма моих личных вложений в ремонт квартиры на Лесной — один миллион сто двадцать тысяч гривен. И это без процентов по кредиту, который я закрывала из своей зарплаты.
Мария моргнула. Ее уверенная, снисходительная улыбка начала исчезать с лица.
— Ну и что? Ремонт — он и есть ремонт. Вы же тогда были мужем и женой.
— Именно, — кивнула Анастасия. — Мы состояли в браке. А по семейному законодательству, если в личное имущество одного из супругов вкладывались общие или личные средства второго супруга, из-за чего стоимость этого имущества существенно выросла, такая недвижимость может быть признана совместной. Либо второй супруг вправе требовать компенсацию расходов.
Она чуть наклонилась к Марии и стала говорить медленнее, отчетливо выделяя каждое слово:
— Сегодня утром я разговаривала с юристом. Ваш договор дарения можно оспорить, потому что он нарушает мои имущественные права. Завтра заявление уйдет в суд. Я потребую признать дарение недействительным. На квартиру наложат запрет на любые действия. Арендаторов оттуда выведут через исполнительную службу. И ты будешь ходить на заседания уже не как обиженная сестра, а как ответчица.
Мария побледнела. Ее дорогой бежевый тренч вдруг словно стал тесным, и она нервно расстегнула верхнюю пуговицу.
— Ты не посмеешь! — голос у нее сорвался. — Это же позор для всей семьи! Дмитрий тебе такого никогда не простит!
— Мне больше неинтересно, что простит Дмитрий, а что нет, — Анастасия выпрямилась. — И ваша семейная репутация меня тоже не волнует. Забирай свои пирожные и уходи из моего дома. А брату передай: рыбалка закончилась. Пора возвращаться к реальности.
Мария схватила свою дорогую сумку, резко поднялась и почти выбежала в коридор. Через секунду входная дверь хлопнула так сильно, что в прихожей тонко звякнуло зеркало.
Дмитрий появился на следующий день ближе к обеду. Судя по всему, сестра успела оборвать ему телефон истерическими звонками. Он ворвался в квартиру в грязных рыбацких сапогах, пахнущий дымом костра, сырой травой и рыбой. Дышал тяжело, лицо было злым и растерянным одновременно.
Анастасия сидела в гостиной. Перед ней на журнальном столике лежали два документа.
— Ты что вообще устроила?! — заорал он с порога, оставляя темные следы на светлом ковре. — Какие суды? Какие исполнители? Ты из-за своих денег совсем голову потеряла? Марию вчера чуть скорая не увезла, давление подскочило!
— Сними сапоги, Дмитрий, — негромко сказала Анастасия.
Она не повысила голос ни на полтона. Но в этом спокойствии было столько твердости, что Дмитрий осекся. Несколько секунд он смотрел на нее, потом молча стащил сапоги и прошел в комнату в одних носках.
— Настя, давай без суда, — уже другим тоном начал он, быстро меняя нападение на примирение. — Я понимаю, ты злишься. Да, я виноват. Дурак, надо было сразу все объяснить. Но арест квартиры — это слишком. Люди за аренду заплатили, Мария уже рассчитывала на эти деньги. Давай я буду каждый месяц отдавать тебе часть зарплаты за тот ремонт. Переводами на карту. Постепенно все верну.
— Твоей зарплаты не хватит даже на то, чтобы компенсировать обесценивание денег за эти годы, — спокойно ответила Анастасия и взглядом указала на бумаги на столике. — Поэтому у меня есть другой вариант. Быстрее. Чище. Надежнее.
Дмитрий настороженно подошел ближе, наклонился и вчитался в верхнюю строку первого листа.
— Соглашение о разделе имущества, — прочитал он вслух и резко нахмурился. — Какого еще имущества?
— Нашего, — пояснила Анастасия. — Эта трехкомнатная квартира, в которой мы сейчас стоим, была куплена нами уже в браке. Мы оба указаны собственниками: у каждого по одной второй доле.
