— Вот эту сливу давно пора убрать, — деловито командовала Тамара Викторовна, указывая пальцем на дерево, которым тётка особенно гордилась. — На этом месте у меня качели будут стоять. А летнюю кухоньку я переделаю под спальню.
Она выдержала многозначительную паузу, будто уже принимала гостей на собственной веранде, и добавила:
— Марина женщина разумная, со старшими пререкаться не станет. Молодым две дачи без надобности, а мне свежий воздух по здоровью необходим.
Я поднялась с корточек и подошла ближе, стряхивая с ладоней влажную землю.
— Тамара Викторовна, вы, кажется, что-то не так поняли. Эта клумба Юлии, а сливу мы с Полиной три года выхаживали, чтобы она снова плодоносила.
Свекровь сжала губы и окинула меня таким взглядом, каким утомлённая королева, наверное, смотрит на прислугу, забывшую своё место.
— Марина, твоим этим… родственничкам давно пора понять границы приличия. На семейной даче чужим делать нечего. Участок не резиновый, всем места не хватит.
Вечером дома Артём решил, что материнский напор нужно обязательно подкрепить мужским авторитетом.
— Марин, не выставляй меня дураком перед мамой, — резко бросил он, швыряя ключи на тумбочку. — Дача небольшая, ты от неё не обеднеешь. На неделе съездим, переоформишь всё на неё. Ей важно чувствовать себя хозяйкой.
— Артём, это моё наследство, — спокойно напомнила я. — Почему я должна просто подарить его твоей матери?
Он сразу вскинулся:
— Ты мне жена или счетовод чужих претензий? Если маме нужно, значит, так и сделаем. И не начинай опять про своё «моё». В семье всё общее. Ты же не жадная, правда?
Я молча смотрела на его самоуверенное лицо, в котором наглость уже даже не пыталась прятаться.
И именно тогда поняла: спорить сейчас бессмысленно. Их уверенность ещё не набрала той степени, когда её можно будет эффектно вынести за калитку вместе с чемоданами и рассадой.
С нахальством ругаться — всё равно что перекрикивать дрель за стеной: шума хватает, результата никакого. Личные границы не отвоёвывают криком, а уважение не выбивают просьбами.
— Хорошо, Артём, — произнесла я ровно. — Раз ты ставишь вопрос именно так, я всё улажу.
Он довольно фыркнул. Разумеется, услышал только то, что ему хотелось.
Всю следующую неделю Тамара Викторовна названивала мне без конца: распоряжалась, какие мои вещи убрать, какие шкафчики освободить и где ей удобнее будет сложить постельное бельё.
Я отвечала коротко, не спорила, соглашалась — и молча ездила туда, где обычно заканчиваются чужие планы на чужое имущество.
Туда, где есть стойка, талончик, печать и очень скучные официальные формулировки.
В субботу утром к калитке маленькой дачи подъехал джип Артёма.
