— Мария Сергеевна, добрый день. Я звоню насчет вашего праздничного банкета.
Голос ресторанного администратора был безукоризненно учтивым, но в этой мягкости слышалось что-то тревожное — примерно так же разговаривают в банке, когда сообщают, что с картой внезапно возникли проблемы.
— Ваша свекровь обратилась к нам с просьбой заранее расширить заказ: добавить еще четырнадцать посадочных мест, заливного осетра, алкоголь премиального уровня и живую музыку.
Я не ответила сразу. На том конце линии администратор, видимо, счел паузу разрешением продолжать:
— Так как договор заключен именно на ваше имя, мы ничего не стали подтверждать без вашего согласия. Поэтому и звоним: нужно ваше письменное одобрение. Дополнительная предоплата, кстати, пока не поступала.
Я смотрела на экран телефона и почти физически ощущала, как внутри меня с глухим металлическим щелчком опускается защитная решетка.
Моя свекровь, Ольга Николаевна, обладала редким талантом устраивать семейную щедрость по принципу грандиозной государственной стройки: с размахом, громкими словами, торжественным видом — и исключительно за чужой счет.
— Нет, я этого не согласовываю, — произнесла я спокойно, краем глаза заметив, как муж удивленно поднял брови. — Зафиксируйте, пожалуйста: любые корректировки заказа принимаются только от меня, только с моего телефона и только после письменного подтверждения. Договор остается в прежнем виде — на двенадцать гостей. Никакого осетра, никаких музыкантов и никаких дополнительных мест.
Я завершила разговор.
До моего пятидесятилетия оставалось всего четыре дня. Зал был забронирован, меню согласовано до последнего салата, расходы подсчитаны и закрыты. Я заранее сказала всем прямым текстом: праздник оплачиваю сама, гостей приглашаю сама, а превращать мой юбилей в парад родственного тщеславия никому не позволю.
Но для Ольги Николаевны любые чужие границы существовали примерно как табличка «По газонам не ходить» для человека, который уже нацелился срезать путь.
Я набрала ее номер. Ответила она почти мгновенно — значит, ждала звонка.
— Ольга Николаевна, — начала я ровно, без единой лишней эмоции. — Мне только что звонили из ресторана. Рассказали о ваших творческих дополнениях к моему банкету: четырнадцать новых гостей, музыканты и осетр. Вы собирались поставить меня в известность или надеялись, что я узнаю об этом у входа?
— Мария! — пропела свекровь голосом невинной мученицы, которую обидели за доброту. — Ну тебе же пятьдесят исполняется! Разве в такой день считают, кто сколько съел?
Она сделала короткую паузу и тут же перешла в атаку:
— Я пригласила Светлану Викторовну из деревни, Алексея, их племянников… Мы ведь одна семья! Люди уже микроавтобус заказали, подарок купили. Ты же не заставишь меня краснеть перед родней?
Ольга Николаевна замолчала, явно рассчитывая, что я сейчас начну виновато вздыхать, торопливо оправдываться и соглашаться на все, лишь бы никого не обидеть. Прием был до боли знаком.
