Это была ловушка из тех, что ставят почти не прячась: выставить человека перед свершившимся фактом при свидетелях, чтобы ему стало неловко отказаться. Только со мной такой номер не проходил. Пристыдить меня в подобной ситуации — всё равно что пытаться прибить воду к стене канцелярской кнопкой.
— Вы сами поставили себя в неудобное положение, Ольга Николаевна, — сказала я ровно, отчетливо выделяя каждое слово. — В тот момент, когда позвали целую компанию и решили, что расплачиваться за ваше великодушие буду я. Мой ответ не изменился: нет.
Дмитрий, мой муж, слушал разговор рядом и мрачнел с каждой секундой. Он никогда не прикрывал мать привычным оправданием: мол, она же из лучших побуждений.
Он молча протянул руку, забрал у меня телефон и заговорил сам:
— Мам, ты не имела никакого права менять договоренности Марии и приглашать людей от ее имени. Даже если теперь ты оплатишь всё сама, подобное больше не повторится. Никогда.
На другом конце провода Ольга Николаевна, кажется, на несколько мгновений лишилась дара речи от возмущения. А я тем временем попросила Дмитрия перечислить всех четырнадцать человек, которых она успела «вписать» в мой праздник.
В списке оказались Светлана Викторовна — двоюродная сестра Ольги Николаевны, ее муж Алексей Иванович, их уже взрослые дети и еще несколько родственников.
Я знала этих людей давно и, честно говоря, была бы рада их увидеть. Дело было вовсе не в них. Проблема заключалась в Ольге Николаевне, которая решила распоряжаться моим именем, моими договоренностями и моими деньгами так, будто всё это принадлежало ей.
Когда разговор со свекровью закончился, я сразу набрала Светлану Викторовну.
Скандалить я не стала. Не повышала голос, не разыгрывала обиду. Просто включила громкую связь и спокойно изложила ситуацию: приглашение исходило не от меня, а от Ольги Николаевны, и оплату банкета для ее родни она собиралась незаметно переложить на мой счет.
В трубке воцарилось тяжелое молчание, плотное и неприятное, будто на стол поставили чугунный утюг.
— Подожди, — наконец медленно произнесла Светлана Викторовна. — То есть Ольга рассказывала нам, что ты сама чуть ли не просишь приехать, что стол уже заказан, что нас очень ждут…
Она коротко усмехнулась, но веселья в этом звуке не было.
— А на самом деле она хотела перед тобой нами покрасоваться, будто барыня гостей привезла, да еще за твой счет?
— Именно так, — ответила я.
— Мария, мы никогда не были людьми, которые приезжают на чужую шею садиться. Не поедем.
— Светлана Викторовна, вам ничего и никому доказывать не нужно, — твердо сказала я. — Я сейчас приглашаю вас уже от себя, потому что правда хочу вас видеть. Но дополнительный заказ будет оформлен отдельно на Ольгу Николаевну. Решать, ехать или нет, конечно, вам. Просто знайте: я буду рада.
В тот же вечер Дмитрий собрал всех в общий звонок.
— Ольга, это ты нас звала? — голос Светланы Викторовны прозвучал мягко, но ударил без промаха.
— Ну Светочка, ну что ты начинаешь… Мы же семья… Какая разница, из чьего кошелька… — принялась выкручиваться свекровь, уже понимая, как ее блестящий замысел рассыпается прямо на глазах.
Ее показная щедрость снова оказалась устроена очень удобно: широкие жесты — ее, а платить за них должен был кто-то другой.
