Родня вдруг вынесла мне нарядную коробку, перевязанную лентой. Оказалось, несколько семей заранее скинулись и купили мне хороший золотой браслет.
— Мария, мы подарок подбирали именно тебе, а не в качестве компенсации за ужин, — мягко сказала Светлана и коротко посмотрела в сторону свекрови. — Ольга Николаевна так красочно рассказывала нам про вашу городскую роскошь, будто мы должны были явиться с протянутой рукой. А в итоге выяснилось, что пустота была не у нас в карманах, а у неё.
На другой день Ольга Николаевна, не сумев пережить падение собственного величия, заявилась к нам домой.
Она устроилась на кухне, с подчеркнутым видом пила воду маленькими глотками и принялась отчитывать Дмитрия:
— Твоя жена позволила этим деревенским выставить родную мать на посмешище! Меня при всех унизили! Мои деньги, которые я откладывала на шубу, ушли на кормёжку этой толпы!
Дмитрий стоял у столешницы, скрестив руки на груди, и ответил ровно, без малейшего сочувствия:
— Мама, тебя никто не унижал. Тебе просто дали оплатить то, что ты сама заказала.
Свекровь резко повернулась ко мне. Во взгляде у неё плескалась злость, а ещё ожидание: сейчас я начну мяться, извиняться, сглаживать ситуацию, как бывало раньше.
Но я спокойно сделала глоток воды, поставила стакан на стол так, что звук глухо прокатился по кухне, и посмотрела ей прямо в лицо.
— Ольга Николаевна, давайте один раз проговорим всё ясно. Чтобы потом не делать вид, будто вы не поняли.
Говорила я негромко, но от этой тишины даже чашки в шкафчике будто стали звенеть тоньше.
— Вы решили сыграть роль широкой души и хозяйки положения. Прекрасно. Только ваш спектакль обошёлся вам примерно в цену той самой норковой шубы. Запомните: с этого дня и навсегда от моего имени вы никого не зовёте.
Я чуть наклонилась вперёд, не повышая голоса:
— Если вы ещё раз пригласите людей якобы по моей просьбе или попытаетесь поменять мой заказ без моего согласия, я немедленно отменю всё, что вы оформили. А каждому гостю лично объясню, кто его обманул и ради чего. Второго разбирательства за семейным столом не будет. Выход — прямо по коридору. Всего доброго.
Щедрость, оплаченная чужими деньгами, щедростью не является. Это просто попытка залезть в чужой кошелёк, прикрывшись праздничной улыбкой. А с такими попытками я больше церемониться не собиралась.
Ольга Николаевна развернулась без единого слова и ушла, хлопнув дверью так сильно, что в прихожей дрогнули стены.
После этого она ни разу не пыталась руководить нашими праздниками.
А со Светланой Викторовной и остальными родственниками мы после юбилея, наоборот, стали общаться чаще — уже напрямую, без Ольги Николаевны в должности самозваного семейного диспетчера.
Свекровь мечтала примерить корону за мой счёт. Но вместо короны получила счёт — и впервые в жизни оплатила его сама.
