— Это Максим, мой сын, — Андрей почти протолкнул в прихожую мальчишку лет десяти, прижимавшего к груди планшет. — Его мать сейчас в больнице, поэтому какое-то время он поживет с нами. А ты, Алина, заодно попробуешь себя в роли мамы. С твоим диагнозом такой шанс выпадает нечасто.
Я молча перевела взгляд на ребенка. Тот даже не подумал поздороваться. В грязных кроссовках он уверенно прошел по светлому паркету в гостиную, развалился на диване и, не глядя на меня, произнес тоном избалованного хозяина:
— Тетя, скажи пароль от вайфая. И колу принеси. А где я спать буду? В какой-нибудь каморке я жить не собираюсь. Мама говорила, что у вас квартира огромная.
Я подошла ближе и остановилась прямо перед диваном.
— Запоминай сразу, гость. Пароль получают те, кто умеет нормально разговаривать. Квартира принадлежит мне. А по моему паркету в уличной обуви ходят только в одном направлении — к двери. Поднялся. Вышел в коридор. Снял кроссовки. Быстро.
От моего спокойного, холодного голоса мальчик на секунду растерялся. Видимо, его привычная уверенность впервые наткнулась на стену, которую нельзя было продавить капризом. Он обиженно посмотрел на отца, ожидая, что тот сейчас вступится, но Андрей лишь невнятно кашлянул и отвел глаза. Максим, сопя от злости, все-таки поплелся обратно переобуваться.
Я повернулась к мужу.
— Андрей, объясни мне, почему о переезде твоего сына в мою квартиру я узнаю уже после того, как он стоит на пороге? И какое отношение ко всему этому имеет мой диагноз?
— Ты опять думаешь только о себе, — раздраженно бросил он. — Просто сделай так, как нужно.
— Как нужно кому?
— Моему ребенку сейчас тяжело. Ему нужна женская забота, нормальная обстановка. Прояви мудрость. У нас просторное жилье, ты хорошо зарабатываешь. Пора уже не только для себя жить, но и делиться возможностями.
Под «мудростью» Андрей, как выяснилось, понимал мое полное исчезновение как личности: бытовое, эмоциональное и финансовое.
На второй день Максим решил провести творческий эксперимент. Мой дорогой крем за шесть тысяч гривен он выскреб почти до дна и вмешал в свой слайм. По его словам, «так лучше тянется». Когда я застала его с пустой банкой в руках, мальчишка даже не смутился. Наоборот, высоко задрал подбородок и криво усмехнулся:
— Ну крем и крем. Он все равно противно пах. Папа мне никогда ничего не запрещает, купит новый. А мама сказала, что ты теперь обязана покупать мне все, что нужно.
Я не повысила голос. Просто взяла у него планшет.
— Значит, папа и купит, — ровно ответила я. — Из денег, которые собирался тратить на твои развлечения и карманные расходы. А пока эта игрушка останется у меня.
— Ты не имеешь права! — взвизгнул Максим и топнул ногой.
— В моей квартире правила устанавливаю я.
На крик прибежал Андрей и сразу встал между нами, словно я собиралась напасть на его наследника.
— Это же ребенок! Обычная шалость, любопытство! — начал он давить голосом. — У него стресс, мать в тяжелом состоянии, а ты из-за какой-то баночки устраиваешь трагедию. Могла бы промолчать и показать, что ты не жадная.
— Моя щедрость заканчивается там, где кто-то начинает портить мои вещи, — сказала я.
— Ты просто не умеешь обращаться с детьми, — Андрей мгновенно перешел в наступление. — Кстати, Максиму нужен репетитор по английскому и новый ноутбук для школы. Оплатишь со своей карты, ты же у нас топ-менеджер.
