— Да почему сразу драка? — Валентина Сергеевна обиженно фыркнула. — Разговор. Выяснение отношений по-человечески. Хотя, конечно, всякое бывает. Кто её знает, вдруг она боевыми искусствами занимается? На фотографии — баба крепкая, моложе меня лет на десять точно. А у меня, между прочим, спина больная. Вот ты и побудешь рядом. Молодая всё-таки, если что — прикроешь.
Мария медленно опустилась обратно на диван. В висках неприятно заныло. Семьдесят два года, давление, артрит — и при этом человек всерьёз собирается на «разборки» в библиотеку имени Гоголя. Да ещё и с поддержкой в лице учительницы младших классов.
— Нет, — произнесла Мария жёстко. — Я никуда с вами не поеду. И вам ехать не советую.
— Это ещё что значит — не поедешь? — в голосе свекрови мгновенно исчезла вся напускная ласковость, вместо неё появился холодный металлический звон. — Ты теперь решила мной командовать?
— Валентина Сергеевна, вы взрослая женщина, но то, что вы придумали, — полное безрассудство. Вы эту даму в глаза не видели. Она может оказаться кем угодно: аферисткой, неадекватной, просто опасным человеком. Да и вы, честно говоря, тоже…
— Это я, значит, неадекватная? — сорвалась на крик свекровь. — Она написала, что у меня руки не из того места растут! У меня, между прочим, руки золотые, вся больница подтвердит! Я, может, такую запеканку ещё в пятьдесят третьем пекла, когда её мамаша в пионерском галстуке бегала!
— Я не поеду, — спокойно повторила Мария. — И уговаривать меня бесполезно. Если вам так важно с ней объясниться, напишите ей в интернете. Или дайте мне номер, я сама позвоню и постараюсь всё уладить без скандала.
— Ты! — Валентина Сергеевна резко замолчала, будто набирала побольше воздуха перед главным ударом. — Ты всегда была размазнёй! Смотрю на тебя и не понимаю, как тебя в школе вообще держат. Дети, наверное, на шею садятся и ногами болтают. И сына моего таким же сделала — мягкотелым тюфяком!
Мария не ответила. Эти слова она слышала не в первый и даже не в десятый раз. За пятнадцать лет брака с Дмитрием она успела пройти все стадии: сначала плакала по ночам в подушку, потом пыталась защищаться, спорила, оправдывалась. Теперь же просто молчала, потому что давно усвоила: с человеком, который повсюду ищет врагов, невозможно ни договориться, ни поссориться окончательно.
— Валентина Сергеевна, — сказала она тем самым ровным учительским тоном, которым обычно останавливала второклассника, начинавшего бросаться бумажками. — Я желаю вам крепкого здоровья и спокойного вечера. Если передумаете ехать, позвоните. В воскресенье я завезу вам лекарства и продукты. Всего доброго.
Мария отключила звонок. Пальцы мелко дрожали. Она несколько секунд сидела неподвижно, потом глубоко вдохнула, достала с полки валериану и проглотила сразу две таблетки. После этого набрала мужа.
— Дмитрий, — сказала она без предисловий. — У меня новости. Твоя мама назначила встречу женщине из интернета. По сути — стрелку. А меня хотела взять с собой в качестве секунданта.
На другом конце провода повисла тяжёлая пауза. Потом Дмитрий осторожно переспросил:
— В каком смысле — стрелку?
— В самом прямом. Библиотека имени Гоголя, пятница, четыре часа дня. Она хочет, чтобы я прикрывала ей спину на выяснении отношений с незнакомкой из Львова.
— Господи… — выдохнул Дмитрий. — Мама совсем… Слушай, а может, нам всё-таки съездить вместе? Просто постоять рядом, чтобы она успокоилась. Я могу отпроситься с работы.
— Нет, — резко сказала Мария. — Никаких «съездить вместе». Если мы туда поедем, мы тем самым подтвердим, что это нормально. Она решит: можно устраивать безумные сцены, а семья тут же прибежит участвовать. Мы не должны поддерживать этот бред.
— Какой ещё бред? — Дмитрий мгновенно обиделся. — У мамы не бред. Она просто одинокая, нервничает, вот и всё.
— Дмитрий, твоя мама уверена, что фикус у неё украла соседка, участковый за ней следит, а женщина из Львова через монитор навела порчу на её рассаду. Это уже похоже на паранойю. Ей нужен врач, а не библиотечная потасовка.
— Ты её никогда не любила, — глухо произнёс Дмитрий.
— Я? — Мария почувствовала, как внутри вскипает злость. — Я пятнадцать лет таскаю ей продукты, вожу по поликлиникам, покупаю лекарства, которые она потом не пьёт, потому что «врачи все врут». Я терпела твои командировки и её ночёвки у нас, когда она переставляла посуду в моих шкафах и объясняла, что я неправильно стираю твои рубашки. И после всего этого я её не люблю?
Она осеклась, заставила себя выдохнуть и уже тише добавила:
— Прости. Я не хотела кричать. Но на эти разборки я с ней не поеду. И тебе не советую. Позвони ей сам. Скажи, что я заболела, что машина сломалась, что угодно. Только не поощряй этот психоз.
Дмитрий тяжело вздохнул.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Я ей позвоню. Но пообещай хотя бы: если она всё-таки поедет одна и там случится что-нибудь плохое, мы потом не будем себя корить.
— Не поедет она, — уверенно ответила Мария. — А если и соберётся, то испугается и развернётся на полпути. Она боится метро, незнакомых мест и собственной тени. В интернете она храбрая.
