— Да, — ответила я.
— Тебе очень идёт, — сестра сказала это негромко, но вполне искренне. — Правда, хорошо выглядишь.
Я лишь коротко кивнула и направилась к дверям. Люди у входа оглядывались мне вслед. Пара женщин примерно возраста Марии задержали на мне быстрые взгляды, потом демонстративно отвернулись. Я успела заметить, как одна наклонилась к другой и что-то прошептала, а та поджала губы, будто подавляя смешок. Но меня это уже не задевало.
У входа меня встретил жених — Артём. Высокий, коротко стриженный, работал логистом в транспортной фирме. На нём был серый костюм и аккуратно завязанный галстук. Увидев меня, он улыбнулся, хотя улыбка получилась напряжённой, будто приклеенной.
— Здравствуйте, тётя Рита. Проходите, присаживайтесь. Мария скоро будет.
Я устроилась на скамейке в холле. Минут через десять к зданию подъехала машина невесты. Мария вышла из неё — красивая, нарядная, в пышном белом платье с открытыми плечами. Мы вместе выбирали этот наряд, и стоил он мне трёх месячных зарплат. Я поднялась ей навстречу. Дочь подошла, обняла меня за плечи, но почти сразу отстранилась и уставилась на моё платье. Лицо её заметно переменилось. Она не вспыхнула от злости — скорее словно окаменела, как человек, увидевший нечто неприятное, но вынужденный промолчать.
— Мам, — произнесла она едва слышно. — Мы ведь договаривались.
— Нет, Мария. Не договаривались. Ты сказала, а я тебя выслушала. Это не одно и то же.
Она уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент к ней подбежала подруга Кристина с букетом, и внимание Марии тут же переключилось на неё.
Церемонию начали минут через пятнадцать. Я сидела в первом ряду, со стороны невесты, и смотрела, как моя дочь выходит замуж. Платье ей очень шло, но почему-то всё время казалось, что её открытым плечам должно быть зябко.
Артём произнёс своё «да». Мария тоже сказала «да». Они обменялись кольцами, зал зааплодировал. Всё прошло ровно, красиво, без заминок. Я наконец смогла спокойно выдохнуть.
Ресторан выбрали в центре — небольшой, тёплый, с круглыми столами и светло-бежевыми скатертями. Меня посадили рядом с родственниками Артёма. Его мать, Татьяна Сергеевна, женщина лет пятидесяти пяти, заведующая складом, и правда пришла в новом костюме. Тёмно-синий жакет, юбка чуть ниже колена, на шее — шёлковый платок. Она окинула меня внимательным, оценивающим взглядом, но комментировать ничего не стала. Мы обменялись вежливыми приветствиями и занялись закусками.
Первый час прошёл спокойно. Звучали тосты, гости смеялись, поздравляли молодых, поднимали бокалы. Мария с Артёмом сидели в центре зала. Несколько раз я ловила на себе взгляд дочери — быстрый, острый, недовольный. Но она тут же отворачивалась, будто ничего не было.
Когда принесли горячее, Татьяна Сергеевна слегка наклонилась ко мне и сказала:
— Платье у вас необычное. Такое… старинное. Сейчас подобные уже не шьют.
— Да, — ответила я спокойно. — Это моё свадебное. В нём я когда-то расписывалась с мужем.
— Вот как, — она медленно покачала головой. — Сохранили, значит. А я своё давно выбросила. Сын сказал, что на его свадьбу мне нужно прийти в чём-нибудь современном.
Я ничего не ответила. Сын сказал. Интересно, а сама она хотела расставаться со своим платьем?
После десерта начались танцы. Я не пошла танцевать — осталась за столом и наблюдала, как пары кружат по залу. Мария танцевала с Артёмом, потом с его отцом, затем с друзьями. Ко мне она так ни разу и не подошла.
Ближе к десяти вечера гости стали понемногу разъезжаться. Я заказала такси, попрощалась с Татьяной Сергеевной — она ответила мне холодным кивком — и отправилась домой. В квартире сразу переоделась, аккуратно повесила платье на плечики и убрала в шкаф. День выдался тяжёлым. Я легла и почти мгновенно провалилась в сон.
На следующий день Мария и Артём должны были приехать ко мне — по традиции, «на блины». Я поднялась в семь утра и замесила тесто. К десяти нажарила целую гору блинов, достала сметану, варенье и сгущёнку. Потом накрыла стол.
