— Накрывай на стол, — Марина стояла у крыльца, уперев руки в бока. Маникюр будто только из салона, голос такой, что слышно было на весь участок.
За ней остановились две машины. Дверцы распахнуты настежь, из салонов один за другим выбирались люди. Я пересчитал машинально — двенадцать человек. Двенадцать незнакомых мне людей, которых я до этой минуты ни разу не видел.
В руках у меня был рубанок. Я как раз строгал доску для полки в бане. Субботнее утро, девять часов, июнь. Мы с Ольгой приехали сюда вечером в пятницу — впервые за три недели хотели спокойно выдохнуть. В планах было всё просто: закончить полку, подправить забор с северной стороны, а ближе к вечеру пожарить пару кусков мяса на двоих. Потом сесть на крыльце и просто послушать тишину.
Так продолжается уже пять лет. Ровно пять лет каждое лето начинается по одному и тому же сценарию.
Марина — младшая сестра Ольги. Моя свояченица. Ей сорок три, но ведёт она себя так, словно ей двадцать, а окружающие обязаны угадывать её желания. Когда мои родители перебрались в село и оставили нам дачный домик с шестью сотками, Марина почему-то сразу решила, что это теперь её персональная база отдыха. Причём с бесплатной кухней, уборкой и обслуживанием.
Впервые она нагрянула с компанией летом двадцать первого года. Тогда я ещё не понимал, во что всё это выльется.
Она позвонила примерно за час до приезда. Не спросила, не уточнила, удобно ли нам. Просто сказала:
— Мы едем. Купи мяса.
Я стоял в магазине и считал в уме. Шесть человек. На шашлык взял шесть килограммов свинины — вышло около тысячи девятисот двадцати гривен. Лаваши, соусы и кетчуп потянули ещё на двести сорок. Овощи для салата и мангала — четыреста сорок. Напитки: вода, соки, лимонад — двести восемьдесят. Хлеб, зелень и одноразовая посуда — ещё триста двадцать. В сумме получилось примерно две тысячи восемьсот гривен.
Я оплатил покупки, загрузил пакеты в багажник и вернулся на дачу, где меня уже ожидали шестеро людей, которых я видел впервые.
Четыре часа я простоял возле мангала. В тени было тридцать два, а рядом с углями — все сорок, если не больше. Я крутил шампуры, подбрасывал уголь, следил, чтобы мясо не сгорело и не пересохло. Пот стекал по спине, рубашка прилипла к телу так, будто её окунули в воду.
Марина в это время лежала в шезлонге. В том самом, который я купил в прошлом мае. Она листала телефон, смеялась и показывала что-то подруге. Её гости — три женщины и двое мужчин — плескались в надувном бассейне. Этот бассейн я покупал для внука Матвея, когда ему было четыре года. Большой насос, два часа возни с накачиванием, навес от солнца, который я сам сшил из плотной ткани.
Ольга тем временем одна работала на кухне. Я заглянул в окно: она стояла над разделочной доской, резала помидоры, огурцы, лук, крошила укроп. На столе уже стояли три миски. Лицо у неё было влажное от пара — на плите бурлила картошка.
— Помочь? — крикнул я ей.
— Иди к мангалу, — ответила она. — Там уже подгорает.
Из шестерых гостей на кухню не заглянул никто. Ни один человек не сказал: «Давайте я помогу». Никто не подошёл к мангалу. Никто даже тарелку не вынес.
К восьми вечера вся компания разъехалась. После них на участке остались девятнадцать одноразовых тарелок, разбросанных по траве, семь окурков прямо в клумбе с флоксами, четыре пустые бутылки у забора и сломанная дверца садового шкафчика — видимо, кто-то рванул её слишком резко.
Я всё это считал. Мусор собирал до темноты — ушло полтора часа. Ольга потом ещё сорок минут мыла посуду. Марина уехала раньше всех, около семи, махнув рукой:
— Мне завтра рано вставать, целую!
Собранный мусор я сложил в большой чёрный мешок и поставил у калитки. Там он простоял два дня. В среду Марина заехала за какой-то забытой сумкой. Я взял этот мешок и молча поставил рядом с её машиной.
— Это что такое? — она уставилась на него.
— Ваш мусор. Оставили после себя.
Она несколько секунд моргала. Посмотрела на мешок, потом на меня, потом снова на мешок. Ничего не сказала. Развернулась, села за руль, хлопнула дверцей и уехала. Мешок так и остался на подъездной дорожке. Пришлось мне самому отнести его обратно к контейнеру.
Вечером Ольга вышла из комнаты с телефоном в руке.
— Марина звонила. Плакала.
— Из-за чего?
— Говорит, ты ей мусор подсунул. Считает, что ты её унизил.
Я сидел на табурете и смотрел на свои ладони. Они были тёмные от сажи после мангала, полностью отмыть их так и не удалось. Потом поднял глаза на жену и сказал:
— Я вернул ей только то, что она сама здесь оставила.
— Дмитрий, она моя сестра, — тихо произнесла Ольга. — Пожалуйста, не накаляй.
Я ничего не ответил. Подумал тогда: ладно, может, после этого она больше не появится. Или хотя бы начнёт предупреждать заранее.
Но чек из магазина я всё-таки сохранил. Сам не понимал зачем. Просто сложил его в бумажник, за водительское удостоверение.
Летом двадцать второго всё повторилось. Была суббота, август. Мы с Ольгой как раз закончили новый забор с северной стороны участка. Я ставил столбы, она придерживала, потом вместе крепили штакетины. На всё ушло три выходных подряд. В среду после работы я ещё красил забор — стоял с валиком почти до полной темноты.
Краска даже нормально высохнуть не успела, когда у калитки снова притормозили две машины.
Марина. Девять человек. И опять без единого звонка заранее.
— Мы на два дня! — объявила она, выбираясь из машины, сладко потянулась и оглядела участок. — О, забор покрасили! Красиво!
Красиво. Даже мысли спросить, можно ли им оставаться, у неё не возникло.
Я снова поехал в магазин. На этот раз закупаться пришлось уже на два дня и на девятерых человек. Первым делом я набрал мясо, курицу и рыбу для мангала.
