— Нет, Дмитрий. Я просто наконец стала внимательнее.
Он резко вытащил из кармана связку, с усилием снял с кольца два ключа и швырнул их на тумбу у входа.
— Да подавись ты своей квартирой.
Анастасия спокойно подняла ключи, по очереди проверила каждый, а затем распахнула дверь.
— Успехов тебе во взрослой жизни, Дмитрий.
Он уже открыл рот, будто собирался бросить напоследок что-то обидное, но передумал. Поднял сумки, неловко перехватил ручки и вышел на лестничную площадку. Анастасия закрыла за ним дверь, повернула замок и тут же набрала слесаря. Его номер она сохранила ещё весной, когда у соседки заклинило личинку в двери.
Никаких драматичных жестов. Никаких бессмысленных разговоров. Никаких подозрительных расписок и уговоров. Обычный вызов мастера и новая личинка в её собственной двери.
Пока слесарь возился с замком, Анастасия сидела на кухне с открытым ноутбуком и раскладывала документы по папкам. За окном медленно густел тёплый вечер. В соседнем доме один за другим загорались прямоугольники окон. Снизу тянуло запахом жареного мяса и липового цвета. Двор жил своей привычной летней жизнью, словно у неё только что не закончились двенадцать лет брака.
Хотя слово «закончились» ей уже казалось точнее, чем «рухнули». Рушится то, что ещё как-то держится. Их брак Дмитрий разбирал давно, методично, по детали, а сегодня просто принёс ей результат этой работы.
Наутро Анастасия взяла выходной и отправилась к юристу. Не к знакомой знакомых, которая «примерно разбирается», а к специалисту с прямым взглядом, сухими формулировками и привычкой говорить только по существу. Звали её Татьяна Сергеевна.
Она выслушала Анастасию без лишних восклицаний, просмотрела документы и почти сразу разложила всё по полкам, отделив переживания от юридических фактов.
— Квартира получена по наследству, значит, разделу не подлежит. Автомобиль приобретали уже в браке?
— Да.
— Дача принадлежит родителям мужа?
— Участок их. Мы вкладывали деньги в ремонт дома, но оформлено всё на его мать.
Татьяна Сергеевна подняла на неё глаза.
— Доказательства расходов сохранились?
— Есть банковские переводы, чеки, переписка с подрядчиком. Часть платежей проходила с моей карты.
— Это уже лучше. Чудес обещать не буду, но предмет для разговора есть. Развод — через суд, поскольку есть спор по имуществу. По машине будем либо требовать раздела, либо компенсацию. Банковские счета посмотрим отдельно. Муж в курсе, что вы обратились к юристу?
— Думаю, догадывается.
— Пусть догадывается дальше. Устно с ним ничего не согласовывайте. Только переписка. На звонки по спорным вопросам не отвечайте, просите писать сообщениями.
Анастасия впервые за последние сутки почувствовала, как у неё чуть опустились напряжённые плечи. Этот тон ей подходил. Без жалости, без охов, без сочувственного «бедная вы». Только порядок, документы и последовательность действий.
Через три дня Дмитрий написал: «Нам надо встретиться и всё нормально обсудить. Ты ведь не хочешь войны».
Анастасия ответила коротко: «Все вопросы по разводу и имуществу решаются через юриста или в суде. Если забыл личные вещи — пришли список».
В ответ пришло огромное сообщение. Там были и годы, прожитые вместе, и уважение, и обвинения в мелочности, и упоминание будущего ребёнка, которому «тоже нужно пространство». Анастасия дочитала до конца, сделала скриншот и переслала Татьяне Сергеевне. Ответила она только на одну фразу: «Моя квартира не имеет отношения к твоему будущему ребёнку».
До вечера Дмитрий молчал. Потом прислал: «Ты об этом ещё пожалеешь».
Анастасия усмехнулась и снова сохранила переписку.
Марину она увидела впервые примерно через неделю. Та пришла вместе с Дмитрием за оставшимися вещами. Анастасия заранее попросила соседку Ольгу зайти на это время. Ольга работала администратором в частной клинике, отличалась спокойствием, внимательностью и умела одним взглядом поставить на место человека, который слишком много себе позволял.
Марина вовсе не походила на хрупкую несчастную женщину, которой срочно требуется защита. Ей было около тридцати пяти. Аккуратное каре, яркий сарафан, дорогая сумка, уверенная осанка. В прихожую она вошла так, будто пришла оценивать квартиру перед покупкой.
— У вас тут душно, — произнесла она почти сразу, едва переступив порог.
— Вы ненадолго, — ровно ответила Анастасия.
У Дмитрия покраснели виски.
— Настя, не начинай.
— Я ещё и не начинала. Список вещей у тебя с собой?
Марина медленно оглядела коридор. Взгляд задержался на зеркале, потом на комоде, потом на двери в комнату.
— Дмитрий говорил, что вы здесь всё вместе обустраивали.
— Дмитрий много чего говорил.
Марина чуть улыбнулась, одним уголком губ.
— Не волнуйтесь. Нам ваша прежняя жизнь не нужна.
Анастасия посмотрела на неё так спокойно, что улыбка на лице Марины стала почти незаметной.
— Очень правильно. Потому что вам её никто и не предлагал.
Дмитрий быстро прошёл в комнату за коробкой с инструментами. Марина осталась в прихожей и положила ладонь на живот. Жест был нарочитым, почти сценическим, рассчитанным на впечатление.
— Знаете, Анастасия, мужчина ведь просто так не уходит. Обычно это значит, что ему чего-то не хватало.
Ольга, стоявшая у кухни, едва заметно приподняла бровь. Анастасия даже головы не повернула.
— Иногда мужчина уходит, потому что ему показали красивую витрину. А что там на складе, он узнаёт уже потом.
Марина прищурилась.
— Вы слишком уверены в себе.
— Нет. Я просто не беременна чужими обещаниями.
В этот момент из комнаты вернулся Дмитрий. Судя по выражению лица, последнюю фразу он услышал, но сделал вид, будто полностью занят коробкой.
— Всё забрал? — спросила Анастасия.
— Почти.
— Тогда заканчивай.
Через двадцать минут они ушли. На прощание Марина ещё раз обернулась, словно собиралась что-то добавить, но Анастасия уже держала дверь открытой. Когда шаги на лестнице стихли, Ольга покачала головой.
— Не похожа она на женщину, которой нужен только любимый человек.
— Ей нужен проект, — сказала Анастасия. — Дмитрий решил, что он главный герой. А на деле он, скорее всего, просто ресурс.
— Ты не ревнуешь?
Анастасия закрыла дверь на новый замок.
— Ревнуют, когда хотят вернуть. А я хочу сохранить своё.
Август стоял сухой, жаркий, липкий. Дмитрий начал выкладывать в соцсети фотографии с Мариной: кафе на набережной, магазин детских товаров, счастливые лица возле маленькой кроватки в выставочном зале. Подписи были сладкими до приторности: «Ждём чудо», «Новая глава», «Когда всё наконец стало правильно».
Общие знакомые поначалу присылали Анастасии скриншоты, пока она прямо не попросила больше этого не делать.
Она не следила за их жизнью. Ей хватало собственной: суд, документы, оценка автомобиля, запросы по счетам, консультации с Татьяной Сергеевной. Дмитрий тем временем внезапно решил изображать великодушие. Он предложил оставить Анастасии «почти всё», кроме машины и части накоплений. Проблема была в том, что под этим «почти всем» он подразумевал имущество, которое и так принадлежало ей, а совместно нажитое пытался тихо вынести за скобки.
Татьяна Сергеевна прочитала его предложение и коротко прокомментировала:
— Наглец. Но, к счастью, не слишком умный.
Анастасия впервые за долгое время искренне рассмеялась.
— И что ему отвечать?
— Ничего лишнего. Откажемся. Пусть приносит свою версию в суд, там и посмотрим.
На первое заседание Дмитрий явился в светлой рубашке и с выражением человека, которого заставили заниматься неприятной, но неизбежной формальностью. Марины рядом с ним не было. Он старался говорить мягко, почти скорбно. Рассказывал, что семья фактически распалась, что он не против честного раздела, что Анастасия реагирует слишком остро и излишне эмоционально.
Анастасия сидела рядом с Татьяной Сергеевной и спокойно делала пометки в блокноте. Когда Дмитрий перешёл к рассуждениям о квартире, она подняла глаза от записей.
