Но больше всего Марину зацепила последняя строка: пять порций каких-то дорогих закусок, оформленных на вынос. Прямо внизу, перед итоговой суммой, было напечатано: «упаковка с собой».
Марина оторвалась от чека и подняла глаза. Сначала посмотрела на Андрея — лицо у него блестело от пота, будто в зале внезапно стало невыносимо жарко. Затем ее взгляд переместился к Светлане. Та как ни в чем не бывало доедала тирамису, аккуратно подцепляя крем маленькой ложечкой.
— Светлана, — ровно спросила Марина, — это ты решила еще и еду домой заказать за мои деньги?
Она чуть прищурилась.
Золовка даже не кашлянула от неожиданности. Никакого смущения на ее лице не появилось. Светлана спокойно промокнула губы салфеткой и пожала плечами.
— А что такого? У меня дети дома. Им тоже хочется попробовать что-нибудь вкусное. Тебе для родных племянников жалко?
— Жалко, — коротко ответила Марина.
Голос она не повысила. Не стала размахивать руками, не устроила представления на весь ресторан. Просто открыла свой клатч, достала кошелек и вынула несколько крупных купюр. Быстро посчитала в уме нужную сумму: только за себя — два салата, минералка — и еще за ту небольшую порцию горячего, которую заказали Андрею. Ни гривной больше.
Деньги она положила на чек и спокойно подвинула черную папку обратно к центру стола.
— Все остальное оплачивайте сами. Я не ваш спонсор.
За столом мгновенно повисла тишина. Еще секунду назад все переговаривались, смеялись, тянулись к тарелкам, а теперь только растерянно смотрели друг на друга. Где-то звякнула вилка о край блюда. Тетка Тамара тихо ахнула и прижала ладонь ко рту. Андрей пошел красными пятнами — от шеи к щекам.
— Марина, ты что сейчас вытворяешь? — он торопливо отпил воды и беспокойно оглянулся на притихших родственников.
— Ничего особенного, — спокойно сказала она. — Оплачиваю свой ужин.
— Но мы же договорились! — прошипел Андрей, наклоняясь к ней так низко, что его слова были слышны только ближайшим.
Марина посмотрела ему прямо в глаза.
— О чем именно мы договорились? Напомни, пожалуйста.
— Ну… — Андрей замялся, будто внезапно забыл подготовленную речь. — Я же сказал всем, что ты угощаешь. Что праздник за наш счет. У меня юбилей, все-таки. Хотелось нормально посидеть.
— То есть той суммы, которую я утром перевела тебе на банкет, оказалось мало? — уточнила Марина без малейшей эмоции.
— Просто немного не рассчитали, — пробурчал он. — Светлана еще кое-что заказала. Родня приехала, люди хотели поесть нормально. Я думал, ты добавишь. У тебя же есть деньги.
Марина медленно перевела взгляд с мужа на его сестру. Светлана сидела с таким оскорбленным выражением лица, будто у нее не счет попросили оплатить, а отняли последний кусок десерта прямо изо рта.
— Интересная картина получается, — сказала Марина. — Сам банкет должен быть полностью за мой счет. Еда в контейнерах домой — тоже за мой счет. А вы все просто пришли сюда красиво поужинать бесплатно?
— Да как у тебя язык поворачивается такое говорить! — вспыхнула Светлана и театрально прижала руку к груди. — В такой день позоришь родного мужа! Андрей с тобой живет, твой характер годами терпит, а ты даже на его праздник пожалела денег! Раз уж можешь себе позволить, могла бы и не считать каждую гривну!
— Ох, стыд-то какой, — подала голос тетка Тамара. — Жена мужу куском попрекает. Дожили. При живом мужчине за столом счета делят.
Марина невозмутимо защелкнула кошелек и убрала его обратно в клатч.
— Мой характер никто терпеть не обязан, — произнесла она. — А я не касса взаимопомощи и не благотворительная организация. Хотели заказывать — значит, оплачивайте. Скидывайтесь, переводите друг другу на карты, ищите наличные. Мне все равно.
— У меня таких денег с собой нет! — почти завизжала Светлана, оглядываясь на Тамару, словно ждала немедленной поддержки. — Я вообще кошелек дома оставила! Андрей сказал, что все уже оплачено!
— А у меня нет ни малейшего желания оплачивать чужие аппетиты, — холодно отрезала Марина.
