Так пахла её самостоятельность — холодом, усталостью и честно заработанными гривнами.
Андрей на этом складе не появлялся ни разу. Его работа проходила совсем в других условиях: тёплый кабинет логистической фирмы, телефонные разговоры, мягкое кожаное кресло, чай с печеньем под рукой. По вечерам он неизменно вздыхал, рассказывая, как измотали его бесконечные переговоры с водителями. Для него накопления Марины были не трудом, не промёрзшими пальцами и не больной спиной, а всего лишь приятной суммой на экране телефона. Будто эти деньги сами возникли из воздуха.
Марина заранее понимала: вечером разговор не закончится. Андрей не относился к тем людям, которые спокойно отказываются от чужого ресурса, если уже мысленно записали его себе в актив. Значит, в ход пойдёт «тяжёлая артиллерия» — звонки от свекрови. Тамара Петровна умела давить на жалость и чувство вины с такой изощрённостью, что ей мог бы позавидовать опытный переговорщик.
Домой Марина добралась ближе к семи. В прихожей на вешалке болталась старая куртка мужа, из комнаты глухо бормотал телевизор. Она сняла обувь, прошла на кухню и включила чайник. Даже пачку заварки достать не успела — Андрей уже возник в дверном проёме. Лицо у него было каменным, поза — вызывающей.
— Значит, слушай, Марина. Я с мамой всё обсудил.
— И какое отношение это имеет ко мне? — спокойно спросила она, доставая с полки чашку.
— Я ей уже сказал, что мы вопрос решим! — Андрей шагнул внутрь кухни, нависая над ней своей тяжёлой фигурой. — Тамара Петровна сегодня созванивалась с продавцом квартиры. Договорилась, что завтра внесём задаток по ипотеке. Так что бери телефон и переводи деньги.
Марина неторопливо опустила чашку на столешницу.
— Кому именно ты это пообещал?
— Матери! — рявкнул он, мгновенно срываясь на крик. — Я мужчина, я слово дал. Ты хочешь, чтобы я перед роднёй посмешищем выглядел?
Старая, до боли знакомая логика взрослых мальчиков. Сначала распорядиться чужими средствами, чтобы выглядеть щедрым сыном в глазах мамы, а потом вытрясать обещанное из жены, прикрываясь семейным позором и надвигающейся трагедией.
— Раз слово дал ты, значит, тебе его и выполнять, — ровно сказала Марина. — Попроси у друзей. Оформи микрокредит, если так срочно.
— Марина, не выводи меня, — голос Андрея стал глухим и тяжёлым.
— Я тебя не вывожу. Я просто не отдаю свои деньги.
— Алина уже вещи по коробкам раскладывает! — надавил он. — Если завтра не перечислим сумму, квартира уйдёт другим. Мать опять с давлением сляжет. Ты забыла, как в прошлом году скорую вызывали? Этого добиваешься? Хочешь её в могилу загнать из-за своих бумажек?
— Я хочу, чтобы ты вышел из моей кухни и перестал распоряжаться моим счётом.
— Да не твои они! — Андрей ткнул в неё пальцем. — Мы официально женаты, значит, деньги общие! Ты совсем уже со своей жадностью берега потеряла. Сидишь на них, как скупой дракон на золоте, когда семье помощь нужна. Мать правильно сказала: «Твоя Марина всё только под себя гребёт, у неё зимой снега не допросишься».
Марина усмехнулась уголком губ.
— Передай Тамаре Петровне мою благодарность за откровенность. Только странно: когда ей понадобилось оплатить кафе на юбилей, она почему-то пришла не к любимой дочери Алине, а именно к жадной невестке.
Андрей налился багровым цветом, краснота поползла даже по шее. Возразить было нечего. Тогда Алина сослалась на отсутствие денег и ограничилась набором полотенец, а счёт за банкет закрывала Марина — из собственной премии.
— Сейчас речь не об этом! — он резко сменил тон, пытаясь снова перейти в нападение. — Ты сейчас берёшь телефон и отправляешь нужную сумму. Иначе я за себя не отвечаю.
— И что же ты сделаешь? — Марина скрестила руки на груди, не отводя взгляда и глядя ему прямо в глаза.
