Когда из семьи уходит человек, с которым бок о бок прожиты тридцать пять лет, тишина не обрушивается на квартиру в одно мгновение.
Сперва в ванной перестает стоять его круглый флакон с лосьоном после бритья. Затем с подоконника на кухне куда-то исчезает газета со сканвордами. И только спустя несколько дней из прихожей окончательно уходит привычный запах крема для обуви.
Игорь ушел во вторник, на прошлой неделе.
Не к какой-нибудь молоденькой женщине. И не потому, что его вдруг потянуло резко переделывать свою жизнь на склоне лет. Он просто снял с антресолей старый синий чемодан на колесиках, который пылился там много лет без надобности.
Без суеты уложил вещи и перебрался в съемную однокомнатную квартиру.
— Марина, мы оба перегорели, — произнес он, застегивая куртку. — Нам лучше какое-то время пожить порознь. Я больше не могу под постоянным контролем.
Я не швырнула в него тарелку из парадного сервиза. Не сорвалась на крик. Не вцепилась ему в рукав, умоляя остаться.
Я лишь прикрыла за ним дверь, а потом опустилась на банкетку в прихожей — ту самую, обтянутую старым, давно потрескавшимся дерматином.
На паркете, почти у самого плинтуса, лежал крошечный серый комочек грязи, отвалившийся от подошвы его ботинка.
Не знаю точно, сколько я просидела, глядя на него. Часа два. Может, три.
За окном дождь монотонно барабанил по металлическому карнизу.
Мне пятьдесят восемь.
Кирилл со своей Оксаной уже давно живут отдельно. Они выплачивают жилье и растят двоих малышей, которых привозят ко мне в лучшем случае раз в месяц.
На моем счете оставались деньги после продажи родительской дачи. Нужды я не знала и на чужую помощь не рассчитывала. Квартира была оформлена на нас с Игорем поровну, но я уже прикинула: если дойдет до развода и раздела, его часть я сумею выкупить.
В пятницу вечером в прихожей щелкнул замок.
На пороге появился Кирилл. В руках он держал картонную коробку из-под обуви, и внутри нее что-то едва слышно шуршало.
— Мам, привет, — он смущенно чмокнул меня в щеку. — Папа звонил. Сказал, что вы теперь отдельно живете. Вот… познакомься.
Он поставил коробку на пол.
Из нее, цепляясь крошечными коготками за рифленый край картона, неуклюже вывалился черный комочек. Размером почти с рабочую рукавицу. На груди — белое пятнышко, лапы тонкие и дрожащие, глаза блестят, как бусины.
— Ему человек нужен, — Кирилл почему-то уставился на вешалку. — Иначе на улице не выживет. Ну и… тебе будет не так одиноко. Ты же понимаешь?
Щенок пополз по паркету, подгибая слабые лапки.
Я ничего не сказала. В горле будто застрял сухой твердый комок.
Малыш добрался до моего домашнего тапка, ткнулся влажным носом в войлок и затих.
Я медленно выпустила воздух, сняла с плеч пуховую шаль и пошла на кухню искать старое блюдце в нижнем шкафчике.
